Она видела, будто перспектива мира приблизилась и отразилась, как в изогнутом зеркале. Города разрушались на глазах, ломались и падали, как карточные домики, гордые небоскрёбы. Взрывались заводы, выпуская клубы багряного огня. Погибающие электростанции оставляли после себя выжженные пустоши, уничтожая остатки того, что не смогло разрушить землетрясение. Огненные валы прокатывались по земле, за ними шла вода, смывая гарь и пепел. Там, где они проходили, оставалась лишь смерть.
И как венец всему, поднялся и затянул небосвод мутный, беспросветный слой безжизненного тумана, поглотившего солнце.
Астра приподнялась, задыхаясь и дрожа. Она не понимала, почему может ещё видеть и воспринимать всё это. Густой воздух, застывший, как желе, вибрировал на низких нотах отдалённым эхом апокалипсиса. Так и висела над поляной застывшая в полёте стрекоза.
— Довольно, — раздался голос. Астра с трудом повернула голову. — Довольно.
Последние признаки человечности исчезли. Возле алтаря сияло огненное существо, похожее на сгусток пламени.
Второе, другого цвета, сияло напротив. Их голоса раздавались прямо внутри головы девушки, минуя такие мелочи, как слух.
— Это то, чего они хотели. Саморазрушение, — прогудел один голос.
— Но я этого не хочу, — ответил другой. — Мы не хотим. Ещё рано.
Астра увидела цепочку дрожащих огней. Они сияли на месте плоских валунов, обрамляя поляну горящим кольцом. Эти огни имели человеческие очертания, и, казалось, тоже прислушивались к происходящему.
— Процесс запущен. Его не остановить, — прогудело первое существо. — Прими эту данность, брат. Прими эту землю во владение вместе со мной.
— Нет. Ещё нет. Найди развилку, брат. Дай им шанс.
Гудение огня. Человекоподобные огненные существа покачиваются вокруг, внимая судьбоносным словам.
— Хорошо. Пусть будет так.
Глухо брякнул о траву металл, котелок перекатился и застыл, качнув закопчённым боком. Звякнула помятая дужка.
Пропищала и смолкла мелкая птица. Зашуршали сухие иглы над головой. Вернулись звуки. Застывший ветер ожил, принялся трепать ветки, но не было уже в нём безумной ярости. Багрово-чёрные тучи быстро расползались в стороны, открыв повисший над землёй, над улёгшимся присмиревшей кошкой горизонтом, ослепительный солнечный диск.
Задвигались, оживая, люди. Поворачиваясь, моргали, вертели головами по сторонам. Шагнул, пошатываясь, иноземный гость в галстуке-бабочке. Взглянул на багровеющие тучи, перевёл глаза на скорчившегося на земле господина Мозеса, и истерически засмеялся. Визгливо смеясь, сорвал с шеи галстук-бабочку, с силой швырнул в неподвижное тело бывшего главы Ордена и отвернулся, мотая опухшими, покрасневшими щеками.
Покашлял, прочищая горло, премьер. Он был бледен, руки беспокойно гладили пиджак, шарили по карманам, и секретарь быстро подал ему пластиковую бутылочку с минеральной водой. Премьер жадно глотнул, перевёл дух и машинально сунул бутылку в карман. Из кармана вывалился смятый галстук.
Высшие магистры Бенедикт и Никодим, обнявшись, рыдали друг другу в плечо. Сестра Гонория, повиснув на Евстахии, плакала и смеялась, оглаживая престарелого магистра по спине. Евстахий помаргивал, словно только что проснувшись. Перевёл взгляд на Гонорию и робко погладил её по растрёпанным волосам. Сестра всхлипнула. Магистр Митрофан, ступая медленно, как во сне, собирал свалившиеся на траву ритуальные чаши в холщовый мешок.
Господин Кулябин вытащил из кармана зажигалку. Со щелчком выскочил огонёк, Игорь Иванович поднёс его к зажатой в зубах сигарете. Пыхнул, выпустив облачко ароматного дыма. Взглянул на Астру и виновато улыбнулся.
— Извини, девочка. Глупая вышла шутка. Если бы я знал, что ты жива…
— Ты всё равно поступил бы так же, — сказал Фома. — Он взял Астру за руку, она вырвалась. — Я тебя знаю.
— Так это была шутка? — прохрипел премьер, и зашёлся в приступе кашля. Торопливо глотнул из бутылочки.
— Как бы ещё они признались? — невозмутимо ответил Игорь Иванович. — А здорово бумкнуло. Виртуоз я всё-таки. Ювелирная работа.
Он неожиданно широко улыбнулся, и на миг стал прежним Игорьком, что двадцать лет назад взрывал петарды в кабинете генерального директора.