— Стен! — Фома крепко пожал руку дикобразу, и указал на Астру:
— Моя подруга Ася.
— Клёвая чувиха, — оценил молодой человек, поглядев на Астру. — А вот и моя Манюся.
Молодого дикобраза обнимала за талию девушка в тёмных очках, поднятых на лоб. Густые, иссиня-чёрные волосы Манюси были взъерошены не хуже, чем у её парня. Она томно оглядела Фому, оценила одним взглядом Астру, и кивнула.
— Мне ещё Кэп сказал — смотри, там наш Старик на своей колымаге прётся. А я ему не поверил. Говорю — не может быть, чтоб Старик после всего того, что было, заявился, да ещё и при всём народе.
— А что Кэп?
— Да ничего. Пускай его, говорит. Что нам, жалко, что ли?
Фома взял Стена под руку, и отвёл в тень чахлых деревьев, где выстроились байки. Они встали рядом, и забубнили что-то меж собой. Стен взъерошил свою гриву, наморщил лоб, и всем видом изобразил мыслительный процесс. Астра осталась наедине с Манюсей. Та постояла, лениво покачиваясь на пятках, и разглядывая Астру. Потом смачно выплюнула на траву жвачку, и кивнула на мотоцикл Фомы:
— Ваш, что ли? Круто.
— Ничего себе машина, — сухо ответила Астра. Она решила, что девица глупо шутит. — У нас таких полный сарай.
— Да ну?
— Ну да.
Девица помолчала, глядя на мотоцикл. Достала из кармашка очередную жевательную резинку и сунула в рот. Астра понаблюдала вдумчивый процесс жевания, лениво прикидывая про себя, пошла бы ей такая же причёска, и если пошла бы, то понравилось бы это Фоме, или нет.
— Ну, девочки, чего заскучали? — Стен хлопнул Манюсю по плечу, прижал к себе и чмокнул в круглую щёку. — Манюська, я тебе нашёл супер-вариант. Доедешь до дома, как принцесса!
— После закрытия один друг едет к себе, нам по дороге, — пояснил Фома. — Мы возьмём с собой подругу Стена, ей тоже в ту сторону.
— Моя Манюся провинциа-алочка! — пропел Стен, обнимая девицу. Манюся поперхнулась жвачкой и шлёпнула дружка по лбу ладошкой.
Под какофонию музыкального шоу, где на потемневшем, перечёркнутом серыми кудлатыми дирижаблями облаков, небе бесновались лучи световых картин, рисуя дрожащими линиями химерические силуэты, они встретились с Санитаром.
— Это Санитар! — сказал Фома, и стоящий рядом с ним молодой человек улыбнулся Астре. Они теснились на вытоптанном уголке площадки, музыка металась над толпой, ритмично ударяя невидимыми кулаками по зрителям. Пахло потом, пивом, выпитым и вылитым, поднятой с вытоптанной земли пылью и ещё невесть чем. Дрожащий свет лазерного шоу высвечивал фигуры и лица случайными фрагментами, делая их странной пародией на самих себя.
Санитар был молодым человеком немного постарше Фомы, и смотрелся вполне цивилизованно. Если только к признакам цивилизации можно было отнести старомодную бородку клинышком и выстриженные тоненькой полоской усики над губой, наводящие на мысль о пиратах и неведомых морях, где корабли бороздят залитые солнцем волны под флагом с черепом и костями. Дополняли эффект смуглое лицо и чёрные, узкие глаза под густыми ресницами. На нём была строгая фуфайка хорошего качества и кожаная жилетка, расшитая неведомыми для Астры надписями и символами.
— Если хотите ехать, то собирайтесь прямо сейчас, — сказал Санитар. Голос у него был приятный, с лёгким нездешним выговором. — В ночь тащиться неохота.
Они оторвали Манюсю от приятного танца под музыкальную какофонию, в обнимку с долговязой девицей. Они скакали по площадке, выбрасывая ноги в стиле кабаре, и залихватски взвизгивая. Девица трясла полупустой бутылкой пива в руке, в такт танца равномерно выплёскивающей содержимое из горлышка.
Разлучённые подружки смачно чмокнули одна другую в щёки. Манюся, увлекаемая Стеном к краю площадки, прощально махала рукой, и покрикивала: «Привет девчонкам! Пока, Стеллочка!» Стеллочка утирала слезу и махала рукой с зажатой в изящных пальчиках бутылкой. Пиво брызгало на маечку, окропляя едва прикрытые, подпрыгивающие веснушчатые прелести девицы и оголившийся животик.
У края площадки, где стояли редкие байки, и тихо переговаривались отколовшиеся от общего веселья люди в жилетках и банданах, уже ждал Санитар со своим транспортным средством. Был поздний вечер, и стало заметно прохладнее. Настырно гудели комары. Визгливые звуки веселья здесь приглушали чахлые ряды тополей, и с центра площадки доносился лишь ритмичный стук басов. Негромко разговаривали на своём странном, полном специальных терминов, языке стоящие у своих мотоциклов люди в расписных жилетках. Вечерний ветерок пробрался под курточку, Астре стало зябко, и снова ощущение чужого взгляда тревожно кольнуло кожу.