Впереди звякнуло, кто-то низко промычал, она глянула на дорогу, туда, где полотно серого асфальта пересекал огороженный реденькими перилами мост через узкую, заросшую камышом речку. В речке плавала ряска, и торчали головки кувшинок. На мост выходило, поднимая пыль, стадо коров. Может, там было и не стадо, а просто десяток чёрных, тёмно-рыжих и белых животных с короткими, кривыми рогами и мотающимися репьястыми хвостами, шествовал, подгоняемый кнутом пастуха. Астра никогда не видела такого количества коров в одном месте, не огороженном забором. Последний раз она была в зоопарке совсем маленькой девочкой. И корова там, чистенькая и ухоженная, стояла в своём вольере, жевала жвачку, прикрыв выпуклые блестящие глаза, и казалась совсем ручной.
Эти же были совсем не ручные. Астра пискнула, забыв в панике, как тормозить, потом всё же вспомнила, судорожно сбавила скорость, рискуя налететь на ближайшее животное, меланхолично выбредающее на дорогу прямо перед мотоциклом, и остановилась. Мотоцикл слегка занесло, он завалился набок, Астра попыталась удержать его стоймя, и не смогла. Нога подогнулась, мотоцикл упал на дорогу, она едва успела отскочить, потеряв равновесие, и шлёпнулась ладошками на асфальт.
Её обнюхал, шумно сопя и втягивая воздух, влажный собачий нос. Она отшатнулась, поднимаясь на коленки. Кудлатая собачонка, вертя облепленным репьями хвостом, отскочила, припала к земле и визгливо затявкала.
— Что ж ты так гонишь, твою мать! — вслед за этими, понятными Астре словами человек, остановившийся рядом, выдал совсем уж вычурную фразу, из которой она поняла совсем немного. Она подняла глаза и услышала:
— Э, да это девка. Ишь, как вырядилась. Ровно парень. Очки-то сыми. Не видит, куда едет.
— Ты кого так честишь, Степаныч? — На дорогу упала тень. Астра обернулась. В человеке, облачённом в потрёпанные синие брюки со стрелкой, голубоватую рубашку с коротким рукавом и погончиками, сразу узнаёшь представителя власти, даже если он без головного убора. Особенно если он широк в плечах, подтянут, и даже небольшой животик над ремнём выглядит солидным и упругим.
— А вы, девушка, чего нарушаете? — обратился к Астре человек в форменных брюках. Он расправил плечи и мотнул головой в сторону стада:
— Давай, Степаныч, так тебя… — он запнулся, — давай, уводи свою скотину поживее. Всю проезжую часть засрали! Намедни начальство из центра проезжали, вляпались по самые помидоры.
Степаныч ответил ленивым матерком, сплюнув на дорогу и сунув под мышку свёрнутый кнут. Он не спешил. Неторопливо сунул в рот окурок папиросы, и принялся его жевать, разглядывая Астру.
— Ваши документы, гражданка, — обратился к поднявшейся на ноги Астре полицейский. — Права на транспортное средство попрошу.
— Скажите, как проехать в Кривули? В Малые Кривули? — справилась Астра. Прав у неё не было, и она в отчаянии уцепилась за первое, что пришло в голову. За адрес бабки.
— А ты что там забыла, в Кривулях? — спросил Степаныч. Окурок подпрыгивал у него во рту, как живой. Глаза у пастуха блеснули интересом. Было видно, что он изнывает от информационного голода среди своих коров. — По делу, или как?
— По делу. Бабушка у меня там живёт. Навестить еду.
— Степаныч, ты остынь немножко, — строго сказал полицейский. — Я тут вопросы задавать должен. — И обратился к Астре: — Как звать бабушку?
— Матильда. — Астра вздохнула, мысленно готовясь к неприятностям. Чокнутая бабка не представлялась весомым аргументом, а документы так или иначе предъявить заставят. — Матильда Снегирёва.
— А я говорил! — воскликнул пастух, так, что Астра вздрогнула, подался вперёд, и ткнул узловатым пальцем полицейскому в нагрудный кармашек: — Что я говорил надысь у магазина? Что баба моя сон видела?
— А-а, да постой ты с бабой своей! — в тон отозвался полицейский, отмахиваясь от Степаныча обеими руками. — Всю плешь мне проели! Гражданочка, так бабка Мотя… так гражданка Снегирёва вам бабкой приходится?
— Ну да, — ответила удивлённая Астра. — А что?
Полицейский повёл носом, пожевал губами, оглядывая Астру с головы до ног. Она почувствовала, что его отношение к ней как-то изменилось, и не могла понять, хорошо это или плохо. Степаныч затих, тоже глядя на неё, и даже окурок во рту его замер, чуть заметно подрагивая.
— Да ничего, — наконец ответил тот. — Интересуюсь вашим социальным положением. Ваш мотоцикл, я смотрю, не помялся. Ехать-то сможете?
— Смогу. Наверное.
— Тогда давайте-ка его поднимем. Что ж ему тут валяться. — Полицейский подошёл к мотоциклу Астры и обвёл придирчивым взглядом. Астра попробовала поднять мотоцикл за руль, неловко ухватившись за рога, оскальзываясь на покрытом эмалью металле. Полицейский взялся за рукоятку, и помог установить машину прямо.