Он вдруг вспомнил вырвавшиеся у Высшего магистра напоследок слова, и червяк сомнения заскрёбся в душе. Премьер не хотел своей стране Апокалипсиса. Пусть даже ценой своего поста. И он подал свой голос за тех, кто внушал ему наибольшее доверие.
Приятный, с лёгкой хрипотцой голос президента заставил его вынырнуть из омута тягостных мыслей. Первое лицо страны откашлялось, демонстрируя готовность донести до собравшихся решение конкурсной комиссии, представительной, как никогда. Премьер знал наизусть, что тот скажет, и только обводил взглядом зал, всем видом выражая полное согласие с речью. Всё было решено, и теперь пути назад у них нет.
— Предатели! — скандировали граждане у края площади, пытаясь прорваться сквозь заслон полиции. — Родину продали!
— И вот уже нам передают животрепещущую новость, которая станет основной в ближайшие часы! — волновался у микрофона корреспондент центрального канала. — Что же скажут нам наши избранники, какое решение они приняли?
— Будем надеяться, что нам не придётся пожалеть, как облечённые властью чиновники сумели распорядиться нашим доверием… — напряжённо выговаривал в микрофон корреспондент от оппозиции.
По залу прокатились сначала нестройные, а потом дружные хлопки, гул голосов звучал назойливо, словно рой невидимых пчёл поднялся и закружил под потолком, сияющим хрусталём и позолотой. «А теперь, Господи, спаси нас всех, грешных!» — подумал премьер и прикрыл глаза, слушая, как гремят в ушах аплодисменты.
— Вы слышали последние новости? — человек у камина протянул руки к огню, и пошевелил пальцами над трепещущими алыми языками.
— Да. Они выдвинули свой вариант. Теперь вам придётся побороться с ними на другом уровне.
— Придётся, — человек у камина, которого глава Ордена Белой Розы знал под именем Заказчик, продолжал смотреть в огонь.
— Вы не можете сказать, что мы не выполняем своих обещаний, — глава Ордена, стоя поодаль в полутьме комнаты, видел только силуэт человека, да вылизанные светом пламени очертания пальцев.
— Не могу, — согласился Заказчик. — Вы сделали, что могли. А кое-какие вещи впечатлили даже меня. Что вы сотворили с этим, как его, борцом… Александр, кажется?
— Да. Он должен был поддержать ваших противников в прессе. Его голос был очень весомым.
— И где он теперь? Я человека имею в виду.
— Это теперь не важно. Как личность он уже не существует, — глава Ордена отвернулся. Ему было неприятно помнить то, что он сделал с тем человеком. Сделал лично, не доверяя никому. Да никто бы этого и не смог. Даже брат Альфред, лучший из Высших магистров.
— Мне почему-то кажется, что вы слишком усердно выполняете условия нашего соглашения. Неужели необходимо было убивать всех этих людей? А эта женщина, глава Ордена Чёрной Розы? Я предполагал, что вы просто повлияете на неё. У вас что, нет других методов?
— Эта женщина, — глава Ордена Белой Розы презрительно покривился. — Она была просто глупой курицей. Глава Ордена ренегатов. Приспособленцы, пошедшие на всё, чтобы выжить. Глупцы и соглашатели. Они давно утратили право называть себя Орденом.
— Зато у них есть официальный статус, а у вас нет, — насмешливо сказал Заказчик. Он отвернулся от огня, и посмотрел в хмурое лицо главы Ордена. — И теперь вы работаете на нас.
— Да, работаем, — спокойно ответил тот. — И будем работать, пока вы не выполните своих обещаний.
— А вы уверены, что мы их выполним? — поинтересовался Заказчик. — Ведь я не давал вам письменных обязательств. Я до сих пор удивляюсь, что вы не потребовали с меня расписки.
— У нас свои методы работы, — ответил глава Ордена Белой Розы, подойдя к камину, и в свою очередь протянув руки к огню. Пламя завивалось огненными языками, выбрасывая звёздочки искр прямо ему в ладони.
Глава Ордена опустил ладонь ниже, и кончик особенно длинного языка огненным кольцом обвился вокруг его пальца. Он обернулся к Заказчику, заворожённо глядевшему на это, и сказал негромко:
— Когда мне понадобится, я обойдусь и без расписки.
Часть 2. Жизнь копейка
Глава 18
Астра выпрямилась на лавке. Она опять заснула. Устроившаяся по другую сторону гроба Дуняша сидела неподвижно и даже не моргала. Огоньки свечей, установленных в старинные серебряные подсвечники, мигали и дёргались. Трещал воск в фитилях, пламя то поднималось кверху оранжевыми языками, то опадало, расплываясь неяркими огоньками. Лицо бабки Матильды, положенной в дубовый гроб, казалось высеченным из камня. Когда по нему пробегали тени, бабка, казалось, оживала, и Астра с трепетом прижималась спиной к стене на своей лавке. Никогда ей не приходилось сидеть у тела покойника, все семейные передряги до этого обходили её стороной, и родители оберегали Астру от неприятных сторон жизни, сколько могли.