Следователь остановился и принялся охорашиваться. Поправил галстук, пригладил волосы. Волосы торчали в беспорядке мокрой щеткой.
— А я и не знала, что ты умеешь краны чинить, Зуйков, — промурлыкал женский голос, от которого у обоих наблюдателей по телу побежали крупные мурашки, и на площадку выплыла рыжая девица.
— Случая не было, — ответили ей, а она засмеялась так, что у Викентия скрутило внизу живота. Ох, и стерва.
— Возьми салфетку, вытрись. Волосы мокрые, — девица нагнулась, заботливо отряхивая полицейскому брючины, при этом в вырезе блузки открылось такое, что у свидетелей этой сцены, что наблюдали сверху, не пропуская ничего, захватило дух. Девица перекинулась с брюк на пиджак, затем зачем-то полезла полицейскому под рубашку, и парочка слилась в страстном поцелуе.
Мужик в клетчатой рубашке прикрыл рот ладошкой, брат Викентий одобрительно ухмыльнулся. Дело налаживалось.
Потом девица ушла, оставив следователю салфетку, тот в последний раз пригладил волосы, и, поддёрнув пиджак, поскакал вниз по лестнице, сияя как медный таз. Они проводили его взглядами.
— Ну что, выгорело дельце?
Мужичок глянул на Викентия:
— О чём вы?
— Радуйся, дядя, я сейчас не в форме. Так что иди пока. Торгуй опиумом для народа.
— Шли бы вы дальше, — сухо отозвался мужичок, и они принялись спускаться по лестнице, косясь друг на друга, как два кота.
Глава 22
Господин Рихман, владелец и бессменный руководитель корпорации «Ананас», взобрался в салон личного вертолёта. Облегчённо вздохнул, сложил руки на животе и закрыл глаза. Разговор с главой комитета конгресса закончился на мажорной ноте, и она ещё трепетала в кончиках пальцев Рихмана. О, то был пир души. Глава был очень любезен, но не это главное. «Ананас» выдвинулся в тройку лидеров, и уверенно шёл к тому, чтобы стать первым в гонке за госзаказ. Не надо никому объяснять, что это значит.
Господин Рихман открыл глаза. Они делали круг над долиной, где располагались корпуса производства. Дальше, отделённые обширным участком леса, тянулись квадратики коттеджей. Блестела в свете дня стрела автомагистрали, и строчки железнодорожных путей казались игрушечными.
Вертолёт заложил виток, медленно описывая широкую дугу по краю леса. Пилот знал привычки хозяина, и давал господину Рихману возможность полюбоваться в который раз видом принадлежащей ему собственности. Так думали все, и в этом была доля истины. Но на самом деле ему просто нравилось летать. Нравилось видеть землю в высоты птичьего полёта, и именно там, в пустоте неба, господина Рихмана осеняли блестящие идеи, сделавшие его лидером в среде конкурентов.
Они вышли за пределы леса, и теперь плыли над магистралью. Юркая чёрная тень двигалась вслед за вертолётом по земле, причудливо искажаясь. Господин Рихман уткнулся лбом в стекло, жадно вглядываясь в проносящиеся по полотну дороги автомобили. Радость распирала его, он принялся насвистывать мотив игривой песенки и оглянулся в порыве поделиться эмоциями. Секретарь смотрел перед собой, положив руки на подлокотники кресла. На коленях его лежал коммуникатор в футляре тонкой кожи, выполненный в виде папки с документами. В углу футляра блестела благородным металлом эмблема корпорации — чешуйчатый ананас с бодро торчащим сверху хохолком листьев. Модная штучка.
— Почему человеку всегда мало? — благодушно спросил господин Рихман. Сейчас этот вопрос казался ему риторическим. Секретарь не ответил. Он выглядел манекеном в элегантном костюме и даже не моргал. Господин Рихман наклонил голову к окну. Ему показалось, что внизу что-то блеснуло. Над землёй поплыли маленькие кудрявые облачка, относимые ветром в сторону леса. «Странно, почему облака так низко летят», — подумал он, зная, что пилот обычно ведёт машину невысоко, так, как нравится хозяину.
Непроизвольно оглянулся назад, открыв рот для вопроса. Увидел движение в районе кресла, где сидел его секретарь. В то же мгновение его ухватили за плечи и рывком поставили на ноги.
— Мы падаем, — услышал он над ухом низкий голос секретаря, сейчас он звучал так, словно тот глотал звуки.
— Пилот… — прохрипел перехваченным от неожиданности голосом господин Рихман.
— Он мёртв.
— Боже… — господин Рихман почувствовал, как дрогнула машина, их повело вбок, и он увидел, что в сверхпрочном стекле дверцы, сквозь которую он так любил иногда смотреть, преодолевая страх высоты, на проплывающую внизу землю, появились две дырки. Тут же по стене салона побежали трепещущие языки пламени. Машина опять вздрогнула, потом господин Рихман всем телом ощутил, как замирает винт на хвосте. Секретарь открыл дверцу, обхватил шефа одной рукой, как ребёнка, и шагнул к самому проёму.