— Я заплачý.
— Поздно, деточка, — едко ответила хозяйка, отворачиваясь от Астры и закрывая дверь. — Я уже сдала другому. Ты просрочила за месяц. А я тебя предупреждала. Всего хорошего.
Дверь хлопнула. Астра осталась стоять на площадке. С улицы донёсся сигнал, и она вспомнила о такси. Потянула чемодан за ручку, и тот с готовностью раскрылся, развалив по полу розовую матерчатую пасть. Он был не заперт. Астра лихорадочно зашарила в кармашке брючек, уложенных в самом низу. Там, в кармашке, было немного денег. С огромным облегчением нашла свёрнутую рулончиком заначку. Мелочь на кофе и пирожные.
Она торопливо сбежала вниз, запихнула чемодан на заднее сиденье такси. Ничего не поделаешь, придётся переночевать у Нинон. У неё есть свободная кровать.
— А, Астра, — промурлыкала Нинон.
— Ты мне нужна, Нинон.
— Вижу, не слепая.
Диалог проходил на площадке перед дверью. Из крохотной квартирки доносились звуки льющейся в душевой кабинке воды. Нинон запахнула халатик, переступив босыми ногами на коврике:
— Видок у тебя что надо.
— Может, мы зайдём? — Астра оглядела куцый халатик подруги. Прозрачная материя, расписанная розами, не скрывала ни одной увесистой прелести роскошной Нинон. — Холодно тут стоять.
— Ничего, я сейчас обратно пойду, — Нинон туже запахнула полы халатика, и большая алая роза улеглась ей на грудь пламенной брошью. — А ты тут останешься. Коврик тёплый.
— Нинон, я не поняла. Это не смешно. У меня неприятности, а ты…
— Чего уж тут не понять. Все уже в курсе. И что тебя в полицию загребли на шоссе, и что дома у вас бардак. Это правда, что твои предки за кордон смылись с деньгами фирмы? Говорят, всю кассу вычистили, с собой прихватили.
— Неправда!
— Правду говорят, яблочко от яблоньки недалеко падает. Помнишь, ты в прошлом году у меня Жоржика увела? А я ведь тебя просила — не трогай, у меня это серьёзно.
— Не думала, что ты ещё помнишь. Ты же смеялась!
— А ты хотела, чтоб я плакала? Ну вот и ты поплачь немного, тебе полезно.
— Ладно, — сказала Астра, глядя на бывшую подругу, — тогда скажи хотя бы, как найти этого парня, с которым я вчера уехала. Он должен дать показания. Мне нужно алиби.
— Алиби? — Нинон улыбнулась, глаза её загорелись. — Откуда же мне знать, как зовут всех твоих парней?
— Может, Вовик знает…
— Вовик ничего не знает!
— Что это Вовик не знает? — пропел появившийся в дверях Вовик. Он был обмотан полотенцем, с мокрых волос стекала вода и капала на плитки пола. Вовик поглядел на Астру:
— Ты о чём, детка?
— Да эта озабоченная не помнит, как звать того, с кем вчера уехала, — фыркнула Нинон, обнимая своего Зайчика, — ты ведь не помнишь всех этих подробностей, мой львёночек?
— Пожалуйста, мне очень надо, — попросила Астра, кривясь от раздиравших её чувств. Ей ужасно хотелось разодрать предательницу на мелкие клочки.
— Пойдём в дом, зайка, ты простынешь, — промурлыкала Нинон, подталкивая Вовика к двери. Зайчик оглянулся на застывшую у входа Астру, и исчез за дверью. Мелькнул прозрачный край лилового халата, сверкнула на прощанье алая роза, и дверь захлопнулась. Щёлкнул замок. Астра осталась одна.
Глава 4
Она вышла на тротуар и застыла, глядя на вымытые до стерильности керамические плитки. Оглянулась, посмотрела, как солидные прозрачные двери впускают и выпускают таких же солидных клиентов. Банковский служащий был вежлив, но непреклонен. «Да, деньги на счёте есть, но… Она продиралась через эти «но…», пока не признала своё поражение. Стоило ли тратить столько слов? Сказал бы прямо: «Шиш вам, гражданка, а не деньги», и она знала бы, как на это отвечать. Но не станешь же бить по лицу человека, объясняющего тебе финансовые вопросы.
Раздражённый таксист ждал у машины.
— Куда ещё? — спросил понурую Астру.
— Никуда.
Она пошарила в кармашке куртки и вынула рулончик заначки.
— Вот. Возьмите.
Таксист зашуршал бумажками:
— Это что, всё?
— У меня больше нет, — она опустила голову, разглядывая тротуарные плитки.
Он ещё раз перебрал в ладони мятые бумажки. Астра почувствовала на себе его взгляд, но не подняла головы. Потом он что-то сунул ей в карман курточки, зашуршали колёса, и такси укатило.
Она машинально сунула руку в карман. Там была её свёрнутая рулончиком заначка.
Астра отвернулась от бесполезного теперь банка, и пошла по тротуару, огибая стилизованные под голодных пингвинов уличные урны. Разинутые пингвиновые пасти были полны окурков и смятых обрывков пластика всех сортов и расцветок. Она вспомнила, что не ела уже очень давно. Неподалёку была уютная пешеходная улочка, где, зажатое более высокими старинными домами, ютилось маленькое кафе. Цены там были приличными, и Астра впервые задумалась, хватит ли у неё денег на фирменный кофе с булочкой. Булочки подавали горячими, от них упоительно пахло свежей сдобой и настоящими восточными пряностями. Астра сглотнула голодную слюну и решительно пошла дальше. Где-то в глубине квартала проживала её старая тётка. Вернее, это была не тётка, а двоюрдная бабка, но бабка была с причудами и предпочитала, чтобы её называли просто по имени. В крайнем случае, тётей. Это давало пожилой даме иллюзию ещё не потерянной молодости. Тётка была вредная, сварливая, и беспрестанно ссорилась со всеми своими родными и знакомыми в пределах досягаемости. За ссорами следовали бурные примирения к взаимному облегчению сторон. Только с отцом Астры у тётки вышел конфуз, и за очередной ссорой, когда было сказано много лишнего, примирения так и не последовало.