— Согласно договору, — добавил другой человек в балахоне, — вы можете вернуться, только когда будет достигнуто соглашение, и мы…
Человек в кожаной куртке засмеялся. Продолжая смеяться, он шагнул к туше козла и наклонился, разглядывая что-то у себя под ногами.
— Слепцы, — сказал он скучно, будто объяснял очевидное тупым ученикам, — вы просто слепы. Скоро весь мир полетит в преисподнюю, а вы цепляетесь за клочок бумаги! Даже ваша уважаемая глава, эта несчастная потаскушка Виктория, ничего не увидела. Мне пришлось ткнуть её носом в очевидное.
Кто-то из стоящих у камня во всхлипом вздохнул, кто-то ахнул. Митрофан, до этого стоящий неподвижно, взмахнул рукой, и круглый металлический поднос, потеряв салфетку, полетел в голову человека в кожаном костюме. Тот отшатнулся, а магистр прыгнул к нему, перескочив через тушу козла. В руке у Митрофана блеснул ритуальный клинок.
Митрофан махнул рукой, и человек отпрыгнул, увернувшись от мелькнувшего рядом с лицом лезвия. Он увернулся снова, подпустил магистра поближе, и встречным тычком в плечо заставил противника отступить. Митрофан перебросил нож в другую руку, скачком обогнул противника, и с разворота вспорол остриём ножа тонкую кожу куртки. Человек увернулся, растянул губы в ухмылке, показав белые острые зубы. Порез нисколько не обеспокоил его. Магистр сделал выпад, противник отклонился назад и вбок, пропустив руку с ножом. Потом легко подцепил ногу Митрофана, и, когда тот потерял равновесие, неуловимым движением ткнул костяшками пальцев противнику за ухом. Магистр пролетел по инерции вперёд и уткнулся лбом в траву. Человек постоял, глядя на поверженного противника. Тот не двигался, и тогда он повернулся к остальным участникам этой сцены. Те стояли, словно в оцепенении.
— Долгая спокойная жизнь ослабила вас, братья, — только слегка запыхавшись, сказал он. — Вы ни на что не годны. Придётся дать вам урок.
Он ткнул пальцем в нервно дёрнувшегося у плоского валуна человека в балахоне:
— Не двигайтесь, и не мешайте мне. Я здесь не один.
Из темноты, окружавшей поляну, в каменный круг шагнули двое. Астра, всё это время просидевшая, сжавшись в оцепенении, за своим камнем, укусила себя за пальцы. Она узнала, наконец, этих людей. Это они преследовали её тогда, в кафе. Это тот самый человек-призрак, что гнался за ней от жилья тётки Гали. Только тогда он был в другой куртке, и на лице его не было кровавых царапин.
— Базиль, Викентий, присмотрите за ними, — ровно сказал человек-призрак. — Наши оступившиеся братья нуждаются в присмотре, ибо не ведают, что творят.
— Да, брат Альфред, — ответил один из молодых людей. Они встали по сторонам от своего предводителя, одарив вниманием каждый свою половину круга.
— Вы можете попробовать помешать мне, — так же ровно продолжил брат Альфред. — Но я бы не советовал. Ваши жизни сейчас немногого стоят.
Он повернулся к застывшей на камне женщине. Та смотрела на него вытаращенными, бесцветными от страха глазами, вцепившись в холодный камень растопыренными пальцами. Рядом угловатой тенью маячил престарелый магистр Евстахий. Он подслеповато помаргивал, оглядывая поляну и собравшихся на ней людей.
— Надеюсь, вы не успели лишить её девственности, уважаемый магистр? — с насмешкой спросил брат Альфред. — Думаю, что нет.
Он шагнул к округлому, массивному валуну. Твёрдой рукой взял за локоть Евстахия, и отодвинул его в сторону.
— Подумай, брат, — внезапно сказал Высший магистр. — Твоя душа не вынесет этого. Остановись, пока есть время.
— Я уже подумал, брат, — с неожиданным почтением в голосе ответил Альфред. — Моя душа готова ко всему. Отойдите, и не мешайте мне.
Он глянул в вытаращенные глаза женщины, распластанной на камне, и принялся расстёгивать брючный ремень.
Женщина заёрзала, и он одной рукой удержал её, придавив ладонью её тощий живот.
— Нет, — взвизгнула она. — Нет, я не буду!
Он продолжал удерживать её, и она крикнула:
— Я не девственница! Поздно проводить обряд!
Брат Альфред усмехнулся, не прекращая возиться с ремнём:
— Ваши женщины так же слабы, как вы. Нет даже силы закончить начатое.
— Сестра Гонория, что значит — не девственница? — подал голос один из людей в атласных балахонах.
— А так! — истерически крикнула сестра Гонория, ёрзая под рукой брата Альфреда. — Там, в мотеле! Когда вы ушли спать в фургон! Он пришёл ко мне!
— Кто это — он? — крикнул человек в балахоне. От возмущения он даже забыл о двух молодых людях в кожаных куртках и банданах, стоящих рядом. — Почему вы нам сразу не сказали?!