Уставившись в потолок, я продолжаю игнорировать желание взять её снова. Я не позволяю себе наклониться и крепче прижать её к себе. Я отказываюсь сильнее прижимать нежную руку к своей груди. Я отрицаю шепчущий голос в моей голове, который кричит на меня за то, что я слишком облажался, потому что не знаю, как предложить ей то, что удержало бы её в моей постели подольше.
Я должен быть счастлив. Я получил то, что хотел. Она была подо мной. Я могу отпустить её и довольствоваться тем, что мне даже не пришлось так много работать, чтобы затащить очередную доступную киску в свою постель.
Но я не счастлив, потому что, чёрт бы меня побрал, всё это не было ложью.
Уайлдер был прав, когда сказал, что ни одна киска не стоит того, чтобы работать так усердно, как я, чтобы получить Ари, даже если это было не так уж и трудно. Только в другом он ошибался, потому что теперь, когда я получил это, я знаю, что работал бы чертовски усерднее, чтобы получить не только её киску... но и её саму.
— Чёрт, — шиплю я, потирая лицо рукой и, наконец, позволяя другой руке обвиться вокруг её тела, притягивая ближе к себе.
Я знал, что между нами что-то есть. Я, чёрт возьми, знал это. Но я не готовился к тому, что это дерьмо будет таким чертовски сильным. Я был готов забыть все уроки, которые выучил за сорок лет, и быть мужчиной, ради которого женщина захотела бы столкнуться со всеми моими проклятыми проблемами.
И из-за того, что я так облажался, понятия не имею, что мне делать теперь.
Ари двигается, прерывая мои мысли, и закидывает на меня одну ногу, расслабляясь ещё сильнее, пока я не чувствую её влажную киску на своем бедре. Её рука скользит по моей груди и останавливается в тот момент, когда полностью пересекает мое тело. Только тогда удовлетворенный вздох слетает с её губ.
На хрен.
Я позволяю себе двигаться, притягивая её расслабленное тело ближе, сплетая наши ноги вместе, и опускаю свободную руку на ее, покоящуюся у меня на груди.
Завтра я всё выясню.
Завтра я сделаю всё возможное, чтобы убедить её и дальше мне отдаваться.
Завтра я сделаю то, чего никогда не делал в своей жизни.
Заставлю женщину быть большим, чем просто тело для траха.
Я делаю глубокий вдох, стараясь не потревожить спящую в моих объятиях Ари. Смотрю вниз на красивое лицо, даже во сне слегка наклонённое в мою сторону. И только тогда наклоняю голову и прижимаюсь губами к её расслабленным губам. Я чувствую, как этот односторонний поцелуй отдаёт такой грубой силой, словно в броне железного ящика, в котором заключено моё сердце, впервые в жизни нашлось слабое место.
Глава 12
Тепло. Так тепло, что я сгораю заживо от жары.
Это, а также сияние пота, которым я покрыта, первое, что замечаю, когда мой вялый разум начинает понемногу пробуждаться.
Я начинаю потягиваться, всё моё тело болит, как будто я пробежала марафон. Я мгновенно просыпаюсь, когда чувствую твёрдость позади меня, что может говорить только об одном.
Это мужчина. А точнее — Торн.
О, Боже мой!
Осознание того, что между нами случилось, обрушивается на меня настолько ошеломляюще, что я не могу справиться с чудовищностью того, что чувствую. Я просто знаю, что мне нужно скорее убираться отсюда. Паника побеждает все эмоции, которые тянут меня в разные стороны.
Кажется, уходит целая вечность на то, чтобы вытащить его тяжелую руку из-под меня. Он даже не дёргается, когда я начинаю выскальзывать из-под него. Я быстро хватаю подушку с огромной кровати и заменяю своё тело ею, осторожно опуская на неё его руку. Холод от потери его тепла охватывает мою обнажённую кожу.
Он выглядит таким умиротворенным. Той жёсткости, которую я привыкла видеть в его чертах, больше нет. Внушительная сила, которой он, я не сомневаюсь, обладает, не такая пугающая, когда он расслаблен во сне. Я заставляю себя двигаться, не тратя времени на наслаждение его обнажённой кожей, едва прикрытой тёмно-синими простынями.
Я игнорирую свой мочевой пузырь и мечусь по комнате, чтобы схватить свою одежду — точнее то, что мне удаётся найти. Моё платье и туфли, лежащие на полу рядом с кроватью, — это первое, что я хватаю. Мой клатч лежит чуть дальше, напоминая мне о том, как он летел вместе со мной прошлой ночью. Когда я нахожу свои трусики, то бросаю их обратно на пол, понимая, что в них нет толка, потому что они разорваны. Где мой лифчик?
Я отчаянно кручу головой, но, когда в сумке начинает звонить мой телефон, голая выбегаю из комнаты. Меня не заботит, что у меня под платьем не будет нижнего белья и, что я пройду по аллее позора, если это означает, что мой телефон не разбудит Торна, прежде чем я смогу сбежать.
Мне понадобилась секунда, чтобы успеть вытащить телефон, не выронив платье и туфли, и быстро нажать: «Ответить», прежде чем успевает раздаться второй звонок. Я подтягиваю платье к ногам, сжимая мобильник между плечом и ухом.
— Да, — выдыхаю я, не обращая особого внимания на телефон, потому что в этот момент проскакиваю в платье и наполовину застёгиваю молнию.
Меня приветствует тишина, когда я проскальзываю в туфли, заканчиваю застегивать молнию на платье и начинаю искать выход из этого дома. Несколько раз я чуть не роняю клатч, но к тому времени, когда нахожу лестницу, беру телефон в одну руку, а другой хватаюсь за перила.
— Алло? — повторяю я, бросаясь вниз по ступенькам.
— Ты всё время появляешься там, где не должна быть.
Я резко останавливаюсь у подножия лестницы. Большое фойе воспринимается слегка ошеломляюще, но голос сестры парализует меня.
— Годами ты не берёшь трубку! Ты держишься в стороне, и у тебя это даже неплохо получается. Без постоянного напоминания о тебе я наконец-то смогла сделать его счастливым. И тут, каждый день ты начинаешь появляться просто повсюду! И всё, что я слышу в эти грёбаные несколько дней – это Пэрис, Пэрис, Пэрис!
— Лондон, — шепчу я.
— Нет, Пэрис. Ты слишком долго игнорировала мои звонки и сообщения. Пришло время выслушать то, что я должна тебе сказать. Я сделала всё возможное, чтобы стереть тебя из нашей жизни, но ты, чёрт возьми, просто так не уходишь, поэтому я все скажу! В годовщину смерти наших родителей, именно в это время, ты, бл*дь, появляешься повсюду! Мне нужно еще раз напомнить тебе, черт возьми, что ты забрала, когда пыталась удержать мужчину?! Что было потеряно из-за тебя?!
Я не отвечаю, не в силах говорить из-за комка в горле, и отключаю связь. На этот раз я бросаюсь к двери с другим чувством, наполняющим меня. С чувством, напоминающим боль. В меня врезаются воспоминания о прошлом, и это чудо, что я вообще в состоянии выбежать на улицу, и в какой-то момент, заказать «Убер».
Только когда через десять минут за мной приезжает такси, я снова могу дышать. Дрожь не прекращается, пока машина не останавливается на пустой стоянке у ресторана «Хантинг Граунд». Но слезы все равно не идут. Не по дороге домой. Не по пути от гаража к дому. Нет, пока я не оказываюсь в гардеробной в своей гостевой комнате с разбросанными по полу фотографиями.