— Это ведь хорошо, правда?
— В какой-то степени, — неловко смеюсь я. — Однако мы смогли обсудить мой страх впустить кого-то ещё в свою жизнь. Только намного глубже, потому что это отличается от моих отношений с тобой. Я всё никак не могла забыть боль от потери семьи, чтобы смотреть на вещи иначе. Я позволила этой боли и своим страхам затмить всё остальное. Возможно, я не до конца верю, что, если впущу в свою жизнь кого-то ещё, это будет стоить той боли, которую могу испытать в случае потери этого человека, но я готова попробовать. Готова открыть себя, чтобы снова найти свои мечты. Будет ли это Торн? Я не знаю. По крайней мере, я смогу пробовать день за днём, выясняя это.
— Значит ли это, что прошлая ночь прошла хорошо?
— Да. Думаю, да, — прошлая ночь стремительно возвращается, и меня снова окутывает тепло моего решения... ну, моего и Торна.
— И-и-и? — подсказывает она, растягивая слово и играя бровями.
— Он знает, почему я сбежала. Ну, он знает, что я теряла людей в своей жизни, и это заставило меня бояться того, что мы испытали. Ведь это было гораздо сильнее, чем я ожидала. Он сказал, что у него тоже есть что-то в прошлом, а остальное мы решили просто принять и посмотреть, куда это нас приведет. Он также убедился, что я точно знаю, какие у него намерения.
— Это всё, что ты можешь сделать, подруга. Но у меня есть предчувствие насчёт этого мужчины. Итак, теперь расскажи мне, что произошло после того, как вы всё обсудили?
Улыбка исчезает с моих губ, что Пайпер непременно замечает.
— Он заказал ещё одну пиццу — ну, после того, как ты украла ту, которую мы с тобой заказали — и мы разговаривали, пока ждали. А после того, как её доставили, мы разговаривали, пока ели. Ну, наверное, больше говорила я, а он слушал, но было приятно поделиться с ним обычными вещами. Теперь я знаю, что его любимый цвет чёрный, знаю какие у него любимые фильмы, сериалы и книги. Он знает то же самое обо мне. Кроме того, в курсе моей слабости к конфетам «Hershey’s Kisses», к шоколадным рожкам «Dairy Queen», знает о моей одержимости «Kindle», и моей склонности читать дрянные журналы, пока я смотрю ещё более дрянное телевидение. Я думаю, это то, чем два человека, кем бы они ни были, делятся, когда знакомятся. Он пробыл у меня около часа после того, как мы закончили есть, потом поцеловал меня в лоб и ушёл после того, как я пообещала ответить на его звонок в следующий раз. Не уверена какие временные рамки подразумевает этот следующий раз. Давненько я не каталась на этом велосипеде.
— Ты имеешь в виду высокий, смуглый и красивый велосипед?
Мы обе смеёмся, я ощущаю лёгкость в воздухе и внутри меня... это так приятно.
Я начинаю открывать рот, шутка о езде на этом высоком, смуглом и красивом велосипеде вертится у меня на кончике языка, но останавливаюсь, когда раздаётся стук в дверь моего кабинета.
— Эм, извините, дамы, — говорит Ханна, просовывая голову внутрь. — Я бы подождала, но не хочу, чтобы оно растаяло.
Я перевожу взгляд на Пайпер и обратно на Ханну, затем поднимаюсь на ноги и направляюсь к ней.
— Не хотела, чтобы растаяло, что?
Она шире открывает дверь и просовывает свою руку в кабинет.
— Вот это.
Пайпер начинает хохотать как сумасшедшая.
Ханна ждёт, улыбаясь. Смущённая улыбка, но, тем не менее, счастливая.
И у меня такое предчувствие, что я знаю, какие временные рамки у следующего звонка Торна.
Только этот звонок в виде одного тающего шоколадного рожка и охапки дрянных журналов сплетен.
Глава 17
— Не думала, что ты действительно меня слушал, — шепчет Ари.
Её голос, доносящийся из телефона, отдается у меня где-то в животе. Две недели, которые она молчала, заставили меня почувствовать себя грёбаным зверем в клетке, но, услышав её мягкий голос, я понял, что оно того стоило.
— Детка, я смотрел на тебя всё время, пока ты говорила.
— Ага. Я имею в виду, что знаю... но я много говорила. Ты, наверное, в какой-то момент просто отключился.
Она не ошибается. Она действительно много говорила, но ещё и нервничала. Я и без её болтовни мог сказать, насколько она сильно нервничала. Совершенно точно уверен, что не смог бы вставить и слова, но, чёрт возьми, мне чертовски нравилось просто слушать, как она говорит. Но мне ни разу не захотелось отключиться. Ни разу.
— И я много слушал, — отвечаю я, желая, чтобы она продолжала шептать мне по телефону.
Низкий смех, который я слышу, на этот раз не отдается в животе. Нет, он прямиком поражает мой член.
Потише, Торн. Я не собираюсь делать никаких грёбаных одолжений, если ты заставишь её думать, что хочешь просто снова погрузиться в ее сладкую киску. Ну, точнее, если она будет думать, что это всё, чего я хочу.
— Спасибо, Торн. Спасибо за сюрприз. Спасибо, что не дал мне всё испортить и принял мои извинения. И за то, что решил, будто я стою всех этих трудностей.
Чёрт возьми, эта девчонка понятия не имеет. Ни одной грёбаной догадки. Любую другую цыпочку я бы списал со счетов в то утро, когда проснулся один и сразу бы нашёл другую женщину, чтобы окунуть в нее член и забыть её. Но Ари? Нет. Она была не единственной, кто что-то почувствовал в тот день. Это всё, что мне потребовалось, чтобы понять — она другая. Всё, что потребовалось, это её сладкая чёртова улыбка, посланная мне через стол над тарелками с бифштексом и картофелем. Две недели разлуки ни на йоту не притупили эти чувства. Я собственными глазами видел, что она хрупка, даже когда держался на расстоянии. Через несколько дней после того, как она сбежала, у меня было всё необходимое, чтобы я мог следить за ней, дожидаясь момента, пока она не будет готова принять меня. Как грёбаный сталкер, я наблюдал, как она трижды приходила в свой магазин. В первый раз она выглядела так, словно на её плечи легла вся тяжесть мира. Во второй раз она всё еще лежала на её плечах, но уже не такая тяжелая, как прежде. В третий раз, четыре дня назад, я понял, что она была готова. Готова для меня. Она больше не двигалась так, словно каждый шаг давался ей с трудом. Казалось, она стала легче. Так что я сделал первый шаг.
— Тебе не нужно благодарить меня за это, Ари, — говорю я ей честно.
— Может, и нет, но я серьёзно, — она прочищает горло. — Мороженое оказалось, как раз тем, чего, как я поняла, мне сегодня не хватало.
Я отхожу от мини-бара и направляюсь к окну, выходящему на женскую сторону «Алиби», оглядывая официанток и барменов, готовящихся к ночной смене.
— Я не был уверен, что все получится, — говорю я ей, подавляя раздражение от того, что снова вижу, как одна из девушек идёт, спотыкаясь на каблуках.
Грёбаный кокаин.