— Если ты выглядел хоть немного близко к тому, как выглядишь сейчас, держу пари, он поверил тебе без доказательств, — смеется она.
— За двадцать лет мало что изменилось, если не считать нескольких седых волос.
Её рот раскрывается, а глаза блуждают по моему лицу.
— Больше двадцати лет?
— Детка, — мои губы слегка дёргаются, и я откусываю кусочек.
— Неужели я проснулась сегодня утром и попала в мир, где люди бессмертны? Не может быть, чтобы ты был настолько взрослым, чтобы сказать: «больше двадцати лет».
Её румянец возвращается, когда я заливаюсь смехом.
— Другой бы человек выудил бы ещё несколько комплиментов, чтобы потешить свое эго.
— Да, но у тебя определенно нет причин испытывать недостаток уверенности во всём этом, — умничает она, размахивая вилкой в мою сторону. — Я имею в виду, что понимаю, почему тебе это не нужно.
Мои плечи трясутся, и всё больше смеха вырывается из моей груди.
— В начале этого года мне исполнился сорок один год. Может, я и не выгляжу на этот возраст, но бывают дни, когда я чертовски уверен, что так оно и есть.
— Вау, — выдыхает она. — Я бы скорей отнесла тебя к моему ровеснику.
— Девять лет не такая уж большая разница.
Она опускает взгляд и вонзает вилку в спагетти, прежде чем покрутить её, прикусывая нижнюю губу.
— Мне не следует удивляться, что ты знаешь мой возраст. Ты узнал мой домашний адрес, используя все ресурсы, которые у тебя есть. Знаешь что-нибудь ещё обо мне?
Она поднимает глаза, и я благодарен тому, что не стал узнавать ничего другого, кроме простой информации о прошлом, когда вижу её беспокойство.
— Знаю в какой школе и в каком колледже ты училась. Помимо твоего возраста и того, что ты владеешь «Трендом» и у тебя есть свой дом? Нет, Ари. Остальное я бы хотел узнать от тебя.
Её плечи расслабляются, когда напряжение уходит, и она делает глубокий вдох. Да, я чертовски рад, что доверился своей интуиции, когда подумал, что она будет не рада узнать, что я использовал свои связи, чтобы узнать больше, чем нужно.
— Харрис, — говорю я, заканчивая жевать. — Он владел «Алиби» за несколько десятилетий до появления моей жалкой задницы. Точно могу сказать, что он не поверил моему безупречному, поддельному удостоверению, но взял меня на работу. Я танцевал больше года, прежде чем он позвал меня. Возможно, тогда я этого не знал, но мне повезло, что я оказался здесь. После того дня, когда он затащил меня в свой кабинет, чтобы узнать правду, он начал готовить меня к тому, чтобы я взял на себя руководство.
— Вот так просто?
— Да, детка, именно так. У него был сын, но «Алиби» его не интересовал. Тогда это был всего один зал, — говорю я, указывая на мужскую сторону. — Я добавил женскую половину только через пять лет после того, как он ушёл на пенсию. Но даже тогда его сын не был заинтересован. Я не имел ничего против, наблюдая как он танцует на той же сцене, что и я, но это было не то будущее, которое он видел для себя. Что касается меня? Это было единственное будущее, которое я позволил себе спланировать, поэтому впитал всё, чему мог научиться, и превратил это место в то, чем оно является сейчас.
— Хм... — тихо бормочет она, облизывая губы и глядя на меня.
— Не стесняйся, Ари. Хочешь что-то узнать, спрашивай.
— Ладно, — выдыхает она. — Ты... долго танцевал?
— Не буду тебе лгать, но чёрт меня побери, если скажу, что не боюсь твоего очередного побега, если буду честен с тобой.
Она вытирает рот салфеткой и откидывается на спинку стула, придвинутого к краю моего стола.
— Я не убегу.
— Звучит так, будто ты говоришь правду.
— У нас у всех есть прошлое.
Я усмехаюсь.
— В моём прошлом нет ничего, что не было бы запятнано грязью.
— Всё это сделало тебя тем мужчиной, которым ты являешься на данный момент. Я не стану держать на тебя зла за твоё прошлое.
Чёрт, если бы она только знала.
— Я обещаю, Торн, — мягко подчеркивает она, умоляюще глядя на меня.
— Двадцать пять лет назад «Алиби» был клубом, который был известен не только танцами. Я начал танцевать, но, когда понял, что в дальних комнатах можно заработать больше денег, танцы стали не единственной вещью, которую я делал, когда раздевался. Это было до того, как у меня появилось будущее, которое дал мне Харрис, когда ушёл на пенсию и оставил «Алиби» мне. Так что тогда, всё, что я мог сделать, это работать изо всех сил, чтобы не вернуться на улицу. Я появился здесь в шестнадцать лет, и работал на нижнем этаже, используя то единственное, что у меня было — моё тело, в течение почти пяти лет. Затем я всё больше времени проводил, помогая Харрису управлять этим дерьмом. Я не выходил на сцену с двадцати двух лет до того дня, пока не станцевал для тебя.
— Хм, мне бы не хотелось шутить о том, какие трудные времена тебе пришлось пережить. Но Торн, если ты так двигался после двадцатилетнего перерыва, я почти уверена, что в то время не продержалась бы и пятнадцати секунд.
На этот раз смех, который вырывается из меня, не звучит так сердито, как было раньше. Верная своему обещанию, она не только не осуждала меня за дерьмо, что я совершал, но и явно не испытывала отвращения к тому факту, что мужчина, с которым она познакомилась, позволял другим платить за наслаждение его телом.
— Ты просто полна сюрпризов, — говорю я ей.
— Как я уже сказала, у всех у нас есть прошлое. Значит, ты владеешь «Алиби» с двадцати двух лет?
— Нет, детка. С тех пор я прекратил лишь танцевать. Харрис вытащил меня со сцены и провёл несколько лет, обучая всему, что знал сам. Я управлял этим местом под его руководством, пока он не ушёл. Мне было около двадцати восьми лет. Потребовалось некоторое время, чтобы появилась женская часть клуба. Пришлось полностью закрыться на несколько недель, пока мы меняли крышу на старом здании и строили мой кабинет. После головной боли, которая не стоила того, у нас появилось всё, чтобы открыть обе части клуба. Когда Харрис увидел прибыль после первого года работы обновлённого клуба, он понял, что я сделал гораздо больше, чем просто доказал ему, что он был прав, вытащив меня со сцены и передав мне бизнес, который он начал с нуля.
— Может, я и не очень разбираюсь в том, чем ты занимаешься, но даже я уверенна, что ты владеешь чертовских хорошим местом. Не знаю, как было тогда, но за то короткое время, что нахожусь здесь, очевидно, ты не страдаешь от нехватки счастливых клиентов.
— Ты одна из них? — шучу я, роняя вилку и опустошая полбутылки воды, которую она принесла.
— В зависимости от того, кто будет на сцене, думаю, что смогу стать завсегдатаем.
— Ты хочешь большего, и я гарантирую тебе, что это не произойдет в комнате, полной других людей.
— Другие люди? — смеется она. — Забавно, потому что я больше никого не заметила.