— Чёрт, — стону я, откидываясь назад, чтобы поправить свой твёрдый член. — Ты флиртуешь со мной, Ари, и мне хотелось бы почувствовать нечто большее, чем просто ткань брюк, когда ты заставляешь меня так возбуждаться.
Она смотрит вниз, и резко поднимает глаза, ерзая на стуле, когда понимает, что сделала.
— Мне очень понравилось смотреть на тебя, — шепчет она. — Всем нравится наблюдать за тем, как люди раздеваются и двигаются под музыку?
— Ари, — предупреждаю я.
— Как думаешь, кто-нибудь из девушек, которые здесь работают, смогли бы научить меня некоторым движениям, чтобы я могла станцевать так же?
— К чёрту.
Когда я отодвигаю свой стул, он с грохотом падает позади меня. Я обхожу стол. Её глаза расширяются с каждым моим шагом. Даже с огнём, пылающим внутри меня, от которого она зажгла спичку, я протягиваю руку и чертовски нежно поднимаю её на ноги. Она продолжает смотреть широко раскрытыми глазами, но они полны того же жара, что и мои. Я наклоняюсь, кладу руки ей на бёдра и притягиваю ближе к себе. Ее руки опускаются на мою грудь, мой твёрдый член прижимается к её мягким изгибам. Когда стон, вырывающийся из моей груди, вибрирует под её руками, она с гордостью улыбается.
— Достаточно сложно держать член подальше от твоей прекрасной киски, Ари. Продолжай в том же духе, и я почти уверен, что докажу нам обоим, что не умею медлить.
— Я не хочу медлить. Только не с тобой.
Я опускаю голову, удерживая наши взгляды.
— То, что я поспешил, заставило тебя сбежать от меня. Я не хочу облажаться, пока мы оба не получим того, чего хотим.
Она склоняет голову набок.
— И что же это?
— Нечто большее.
Я не даю ей шанса сказать что-нибудь ещё. Сокращаю расстояние, захватываю её губы и управляю ими так дико как могу. С каждой секундой, которую мы проводим, прижавшись друг к другу, её тело тяжелеет в моих объятиях. Я вынужден поправить свою хватку и приподнять её. Её пальцы скользят по моей голове, она протягивает руку и хватает меня за волосы. Когда её ноги раздвигаются, обхватывая мои бедра, и тепло её киски касается моего члена, я рычу ей в рот, и наш поцелуй становится диким.
Это грёбаное чудо, что я могу оторваться от неё несколько минут спустя. Видя ошеломлённое выражение её прекрасного лица, я твёрдо решаю, что ни дня не проведу без неё, чтобы она смотрела на меня точно таким же грёбаным взглядом.
Этот ошеломлённый взгляд слегка тускнеет, и она ослепляет меня своей улыбкой.
— Думаю, мне будет приятно узнать о тебе больше, Торн Эванс.
Чёрт возьми. Если бы я не знал себя лучше, я бы поклялся, что мои колени подкосились.
— Да, детка, будь в этом уверена.
Глава 18
Я зеваю, разминаю плечи, бессмысленно пытаясь стряхнуть с себя усталость, и глушу мотор. И так весь день. Даже часовой сон, который я провела сегодня днём на диване в «Тренде», не уменьшил усталости, которую я таскала за собой. Но оно того стоило. Точно того стоит.
Последние две ночи после ухода из «Тренда» я отправлялась в офис Торна в «Алиби». Но после второго раза он потащил меня на один из этажей, где мы перестали вести себя как похотливые подростки и провели несколько часов, узнавая друг друга немного лучше. Конечно, это было больше похоже на то, что я болтаю, а он слушает. Вчера вечером я ужинала с Пайпер и, к сожалению, с Мэттом. После этого, было уже поздно, но я спросила, не хочет ли он, чтобы я привезла ему что-нибудь из ресторана. Он рассказал кое-что о себе, но не очень много, и снова всё закончилось тем, что я говорила больше, чем он. Обе ночи он был уверен, что, несмотря ни на что, мы каким-то образом были связаны. Мы либо держали друг друга за руки, либо он обнимал меня. Время, проведённое в его кабинете, казалось волшебным.
Но сегодня вечером возвращаются его менеджеры, так что мы идём на свидание. Хотя формально это не первое наше свидание, но мне кажется, что именно так оно и есть. И это объясняет тот факт, что я нервничаю.
Я хватаю почту и сумочку с пассажирского сиденья и выхожу из машины, помахав Дорин, моей пожилой соседке, прежде чем подойти к входной двери. Я ввожу код на панели безопасности и вхожу в свой тёмный дом. Попросив «Эхо» включить свет в прихожей, я собираюсь бросить сумочку и почту на столик, стоящий сбоку от входной двери, но вижу Дуайта, сидящего на том месте, где должна быть моя сумочка. Он моргает, и, клянусь, его кошачьи глаза сужаются.
— Проваливай, идиот! — ругаюсь я, размахивая перед ним своей почтой.
Он не двигается.
Конечно он этого не делает, потому что Дуайт тот еще придурок, который отлично справляется с тем, чтобы усложнять мне жизнь.
— Дуайт, — выдыхаю я. Толкнув его сумочкой, я тут же нарываюсь на шипение. — Шевелись, подлая скотина!
Шипение.
Звонит мой телефон, но я продолжаю смотреть на своего кота. Когда понимаю, что он намерен остаться на своём месте, я запихиваю конверты в сумочку и достаю телефон из бокового кармана.
— Алло, — приветствую я, поворачиваясь в другую сторону холла, чтобы бросить свою ношу на один из двух стульев.
— Ты в порядке? — спрашивает глубокий, приятный голос Торна.
Я вздыхаю, поворачиваюсь и проклинаю своего глупого кота. Кота, который уже исчез с того места, на которое так решительно претендовал.
— Ты не хотел бы завести кота?
Тишина.
— Я могла бы сказать тебе, что он самое милое создание в этом мире, и расхваливать его, чтобы ты действительно его захотел, но всё это было бы ложью, потому что он сам дьявол.
— Детка.
— Ты не похож на кошатника, но даже дьяволу нужен кто-то, кто будет позволять ему совершать свои адские делишки. Ты крупнее меня, может, с тобой он не будет таким злобным?
— Адские делишки?
— Ты даже не представляешь.
— Значит ли это, что ты пропустишь кино сегодня вечером?
— Ох, нет, определенно нет. На самом деле, ты оказал бы ему услугу, забрав меня из дома, прежде чем я позвоню ветеринару и запишусь на прием, чтобы кастрировать этого засранца.
Не успеваю я произнести эти слова, как Дуайт возвращается в поле моего зрения. Он останавливается, смотрит прямо на меня и шипит. Джим радостно забегает в холл и пытается остановиться, но из-за скользкого деревянного пола лишь успевает врезаться в шипящий шерстяной комок по имени Дуайт.
— Что это было? — спрашивает Торн со смехом в голосе.
— Это был дьявольский кот, который ведёт себя как придурок со своим младшим братом.
— Чёрт. Перестань быть такой милой, Ари.
— Я ничего не делаю, Торн.
— Вот именно, — тихо хмыкает он.
Прежде чем успеваю объяснить, что невозможно ничего не делать и при этом казаться милой, он продолжает:
— Я буду у тебя через десять минут. Постарайся не дать этому исчадию ада победить.
— Хорошо, — отвечаю я, переступая через дьявольского кота, лижущего свои яйца, которые он так любит. — Ты слышишь это, злобный придурок? Всего десять минут, и, если ты продержишься это время, твои яйца смогут прожить ещё один день.
— Чёрт.