Он бросает нож, вытирает руки и прислоняется спиной к стеллажу с бутылками ликёра, скрещивая руки на груди и тихо присвистывая.
— Чёрт, — наконец произносит он, внимательно изучая меня.
— Да.
— Так в чём проблема?
Я беру еще одну горсть орехов. Мы с ней теперь совсем другие люди с той ночи, когда я впервые увидел её, при этом целуя другую девушку. Она не узнала меня, когда я вошёл в «Тренд», но, чёрт возьми, когда рассказал ей об этом, ей было всё равно, что я целовался с другой. Она могла сосредоточиться только на том факте, что с первого взгляда между нами проскочило что-то сильное. Вероятно, еще чертовски помог мой рассказ о том, что, увидев её, я попрощался с той девушкой и провёл ночь, представляя себе лицо Ари. Что-то такое простое, как увидеть красивую незнакомку на другом конце комнаты, ударило меня прямо в грудь и изменило мою жизнь... запустив цепь событий, чтобы исцелить её и, чёрт возьми, может даже и меня.
Мне не нравится говорить о вещах, которыми Ари поделилась со мной — вещах, которые заставляют меня быть уверенным в том, что она исцеляется. Это похоже на предательство её доверия, но, чёрт возьми, мне трудно осознать, что я чувствовал, когда она мне все выложила. Уайлдер, возможно, не обладает тоннами знаний в этой области, его собственные отношения немногочисленны и довольно с большими перерывами, но он знает больше чем я — человек, который провёл большую часть своей сознательной жизни, избегая любой привязанности.
— Она прошла через кое-какое дерьмо. Дерьмо, которое заставило её сбежать от меня. Я понимаю, Уил, правда понимаю, но я беспокоюсь за неё, боюсь, что она не до конца все отпустила.
— Расплывчато, но ладно. Она сказала тебе, что все в прошлом?
— Да, — киваю я. — Она говорит об этом и показывает это каждый день. Она не смогла просто проснуться на следующий день и забыть обо всем. Она ходила к психотерапевту, начиная с того самого понедельника, когда сбежала от меня. Каждый вторник и четверг, с тех пор как мы начали общаться, она ходила в его офис. Лишь на прошлой неделе встречи сократились до одного дня — вечера вторника.
— Я не совсем эксперт в этом деле, но думаю, что, если она ходит туда лишь раз в неделю, ей, вероятно, действительно лучше.
Я копаюсь в своих мыслях, съедая ещё несколько орехов, прежде чем отдать банку Уилу, когда он протягивает за ней руку.
— Она была в моих объятиях, когда рассказывала об этом дерьме, Уил. Когда она впервые поведала мне об этом — о сестре, которая была причиной всей её боли в прошлом — мне показалось, что меня ударили, когда я услышал боль в её голосе. Что будет, если эта сука вернётся, и Ари придётся проверить, насколько она продвинулась за последние два месяца?
— Что на самом деле происходит? Если она не дала тебе повода считать, что не продвинулась в своих проблемах с сестрой, тогда почему ты сидишь здесь, ешь мои орехи и беспокоишься о какой-то гипотетической ситуации?
Я качаю головой и рассказываю ему о прошлом Ари. Главным образом о том, что её сестра переспала с её бывшим незадолго до их свадьбы, и что её родители умерли в ту же ночь, когда она их застукала. Я быстро рассказываю остальное, не желая предать её доверие ещё больше, чем, возможно, уже сделал, но в то же время, нуждаясь в некотором совете от друга, чтобы убедиться в том, что он присмотрит за ней, если меня не будет рядом.
— Ты что, шутишь? — рявкает Уайлдер, хмуро глядя на меня.
Его реакция ни в малейшей степени не шокирует меня. Он и Ари сразу поладили, и те несколько раз, когда мы тусовались вместе, он вёл себя по отношению к ней как старший брат. Она была в «Баркоде» несколько раз с тех пор, как мы начали двигаться вперёд маленькими шажками, и я никогда не беспокоился о ней — до и после того, как узнал о её сестре. Но я знаю, что мне будет спокойнее, когда он будет знать, что делать и пристальнее следить за ней, если она будет здесь. Однажды я спросил его, как они так сблизились за такое короткое время, но когда он сказал, что их объединяет один придурок, я заткнулся. У меня есть любимая девушка и друг, который мне как брат — и это, чёрт возьми, просто отлично.
Я отрицательно качаю головой.
— Хотелось бы. Но некоторые вещи невозможно придумать, даже если очень сильно захотеть.
— Понимаю, почему ты беспокоишься о ней, но, мужик, она не дала тебе повода для беспокойства. И что я действительно могу сказать, ты сильный... и она тоже.
— А еще ее сестра не выходила на связь с того утра.
Он отталкивается от стойки, хватает две бутылки пива, откупоривает их и протягивает одну мне.
— Ари попросила меня оставить всё как есть. Я сказал ей, что оставлю... если эта сука не позвонит снова. Тогда меня ничто не остановит.
— Я в шоке, что ты вообще согласился оставить всё как есть.
— Она хочет жить дальше, и её доктор помогает ей в этом. Мы тоже много об этом говорили. Знаю, что она становится сильнее, судя по тому, что рассказала мне о своём прошлом. Я понимаю, почему она хочет просто жить дальше, но это не значит, что мне это нравится. Это противоречит моим инстинктам, но я забочусь о чувствах Ари гораздо больше, чем о своих собственных.
— Это не похоже на тебя: не брать на себя ответственность, даже если тебя об этом не просили. Чёрт, я бы, наверное, сам позвонил этой сучке, просто зная о том, что ты мне рассказал.
— Да, но, как я уже сказал, ты не держал Ари в своих объятиях, когда она вырывала своё сердце, объясняя, почему она почти позволила своему прошлому встать на нашем пути. Рассказа о боли, которую она перенесла из-за этой суки, было достаточно, чтобы я был счастлив, только от того, если мне больше никогда не придётся видеть, как она переживает это вновь.
Уайлдер хмыкает и делает глоток. Я смотрю поверх его головы на игру, которая идёт по телевизору, не видя ни черта, поскольку мои мысли в другом месте.
Если бы два месяца назад мне сказали, что я буду сидеть здесь и обсуждать с Уайлдером свои отношения, я бы рассмеялся. Если бы мне сказали, что я зайду так далеко из-за женщины, я бы не поверил. Мы использовали каждый шанс, который у нас появлялся в свободное время от нашей работы, проводя время вместе. Единственным исключением было то время, когда мы встречались со своими друзьями — что было редкостью. Двигаясь маленькими шагами, как мы и договаривались, не было ни одного дня, когда бы мы не были вместе или не разговаривали по телефону. За эти два месяца наши жизни без особых усилий сплелись воедино до такой степени, что я не могу представить себе ни единого дня без неё.
Несколько недель назад она перестала смотреть на меня так, словно боялась впустить. Я больше не думал о том, что она отличается от других женщин, потому что знал, что это именно так. То, что, по её словам, возникло между нами всего за несколько дней, только усилилось за те недели, что мы провели вместе. Мы ещё даже не занимались сексом, а она фактически заняла место «Алиби», Уайлдера и Харриса — самое важное, что у меня когда-либо было в жизни.
Мне надоело терпеть и действовать с осторожностью, потому что я позволял своим прошлым шрамам стоять у меня на пути. Я не оттолкну её. Она моя, чёрт побери! Она дала мне больше, чем могла, и как только мы закончим с этим дерьмом в доме в Орчарде, я поделюсь с ней всем, что у меня есть.