Дверь за стойкой открывается, вырывая меня из моих мыслей, и я смотрю, как входят несколько официанток, и игнорирую их, оглядываясь на Уила с приподнятой бровью, прежде чем сделать ещё один глоток пива.
Две девушки уходят в комнату для персонала. Я киваю одной из сестёр Пайпер, Мэгги и оглядываюсь по сторонам в поисках ее сестры, Мелиссы. Мэгги хмурится, но прежде чем я успеваю спросить её об этом, чувствую на себе чье-то прикосновение. Я смотрю вниз на руку, хмурюсь, и мой взгляд ползёт вверх.
— Почему ты прикасаешься ко мне? — рявкаю я в гневе, который чувствую, видя похоть в её глазах.
От чьего-то прикосновения, которое не принадлежит Ари, у меня мурашки бегут по коже, и мне не нужно видеть своё отражение, чтобы понять, что я, вероятно, выгляжу как полный ублюдок.
Уайлдер заливается смехом, и к нему присоединяется легкий смех Мэгги. Я, однако, не нахожу в этом ничего смешного. Но я заслуживаю этого, и логически всё понимаю. Но дело не в логике. Да, раньше я был тем мужчиной, который обратил бы внимание на эту кокетливую улыбку и похотливый взгляд и дал бы ей то, что она хочет, но тот мужчина перестал существовать, когда Ари ворвалась в мой мир.
— Эм, привет, Торн, — девушка хлопает ресницами.
Однако всё, что я вижу это густые комки туши и яркий макияж и мгновенно сравниваю естественную красоту Ари с женщиной рядом со мной.
— Убери руку, — требую я сквозь сжатые губы.
Я не в силах справится со своими чувствами. Не могу не быть грубым, ведь я никогда не имел дело с чем-то подобным. Я не хочу быть тем, кем я был раньше для тех легкодоступных женщин, с которыми был. Чёрт. Впервые я действительно сожалею о той жизни, которая у меня была до появления Ари.
Её рука опускается, но она не отстраняется, стоя слишком близко ко мне. От её духов у меня болит голова.
Неуместные.
Слишком резкие.
Не как у Ари.
— Давно тебя не видела. Я... ну, Марси сказала, что не видела тебя с кем-то с тех пор, как была с тобой, а это было несколько месяцев назад. Я просто подумала, может быть, когда ты освободишься позже и всё такое, — она замолкает, и её взгляд снова становиться навязчивым.
Да. Это сожаление не просто возникает, оно еще и вызывает что-то неприятное в моём животе. Моя собственная ненависть к себе только сильнее заставляет меня хмуриться. Но эта девушка не виновата. Она знает прежнего меня. Она знает мужчину, который только и делал, что использовал женщин. Она никогда не встречала того, кто дышит ради одной женщины. Для той, которая сделала из меня лучшего мужчину. Самого лучшего мужчину. Её мужчину.
— Прошу прощения? — я откидываюсь назад, создавая пространство между нами, когда она снова тянется ко мне.
— Она сказала, что не возражает, если мы переспим. Если ты об этом беспокоишься.
Я заливаюсь смехом.
— Она-то может и не возражает, а я, чёрт возьми, очень даже против.
— Ох, ну, я имею в виду... если ты хочешь, чтобы она присоединилась, думаю, это будет круто. Я не знала, что вы с Марси до сих пор вместе.
Я смотрю на Уайлдера, потом на Мэгги, потом снова на друга. Не похоже, что Уайлдеру есть, что сказать.
— Неужели это дерьмо происходит? Как это дерьмо всё ещё может происходить?
— Тебя может и посадили на цепь отношений, но это не значит, что другим это стало очевидно.
— Ну да, теперь ты знаешь, почему я так давно сюда не заходил.
Он фыркает.
— Это происходит, когда Ари здесь без меня?
Он не отвечает, но по его лицу я могу сказать, что это так оно и есть. Теперь это дерьмо нравится мне ещё меньше.
— Нужно, чтобы эта цепь была более заметна, — бормочу я себе под нос.
Я ни хрена не могу поделать со своим прошлым. Я могу сделать всё, что в моих силах, чтобы показать всем вокруг, что я больше не тот человек. В свою очередь, Ари? Она самая красивая женщина, которую я когда-либо видел, поэтому нет ничего удивительного в том, что она привлекает других мужчин. Я нутром чую, что она не делает ничего, кроме того, что просто является собой. Она ничего не может поделать с тем, что её естественная красота является самой привлекательной вещью на свете, особенно когда она понятия не имеет, что так оно и есть.
— Ты можешь надеть чёртовы кольца на ваши безымянные пальцы, но это всё равно будет происходить. Привыкай к этому, красавчик. Если только кто-то из вас не станет менее привлекательным, то теперь это ваша жизнь.
Я отмахиваюсь от него.
Видимо, цыпочке рядом со мной не понравилось, что её игнорируют, потому что на этот раз вместо руки она прижимается ко мне своими силиконовыми сиськами. Возможно, я не так отреагировал, когда ее рука прикоснулась ко мне. Возможно, я попытался скрыть это. Но сейчас я уже не в силах контролировать свой гнев. Всё, о чем я могу думать, это то, что Ари могла увидеть это и предположить, что я поощряю такое внимание. Чёрт, ярость, которая растёт во мне при этой мысли, очевидна, я уверен.
— Ты что, сошла с ума? — гневно говорю я, отпрянув от неё. Она покачивается на каблуках и надувает губы. — Мне насрать, о чём ты болтаешь со своими подружками. Забудь об этом. Если ты снова услышишь, как моё имя слетает с их губ, скажи им, чтобы они забыли о моём грёбаном существовании. Ты видишь меня, они видят меня — смотрите сквозь меня. Мне плевать, что вы все от меня хотите. Я больше вне игры. Поняла?
Она кивает, но, кажется, до неё не доходит, потому что её рука вновь прижимается ко мне, и я срываюсь.
— Лишь у одной женщины есть разрешение прикасаться ко мне. У одной. И эта женщина — не ты. А теперь внимательно послушай, что я тебе скажу. Ты идёшь к Марси и ко всем остальным, кто всё еще считает, что я бл*дь свободен, и предельно ясно доносишь, что я, чёрт возьми, определённо не свободен!
Наконец она меня понимает и убегает. Я оглядываю помещение и вижу, что ещё шесть девушек смотрят на меня.
— Кто-нибудь из вас еще болтал с Марси обо мне? — рявкаю я.
Они качают головами, глядя на меня, как на одержимого. Они почти правы. Они не виноваты, что эта девчонка пробудила во мне то дерьмо, которое мне не понравилось чувствовать. Я не хочу быть грёбаным ублюдком, но когда я представил, что могла увидеть Ари, я не смог сдержаться, даже если бы попытался.
— Ты сам навлёк на себя это, знаешь ли. У тебя никогда раньше не было проблем с легкодоступностью, и ты мало появляешься здесь вдвоём с Ари с тех пор, как вы начали встречаться. Всё, что они знали, это то, что ты перестал проявлять к ним внимание. Ты стал своего рода золотым призом, на который раньше претендовали, ты произносил каждой цыпочке, с которой переспал, что тебе не интересны привязанности и отношения. Это ты создал эту игру, но они не знали, что она окончена, — Уайлдер перестает говорить и даже не пытается быть профессиональным боссом и держать радость при себе, понизив голос. Он держится за живот и смеётся, как чёртов идиот.
— В моей жизни было много ошибок, Уил, и я совсем не горжусь ими. До Ари я считал, что буду таким мужчиной всегда. Чёрт, это было всё, чего я заслужил. Ни разу я не думал, что найду кого-то, кто не просто ошеломит меня, но и заставит меня хотеть быть кем-то, кем я стал впервые. Не говори так, будто я позволял кому-то до неё думать, что есть шанс на большее. И не внушай мне это дерьмо. Ты говоришь так, будто я трахнул всех женщин, которые здесь работают.