— Ладно, дорогой, — смеется она. — Я рада, что сегодня дела обстоят гораздо лучше.
Как и всякий раз, когда она называет меня дорогой, это слово попадает мне прямо в сердце. Женщины и раньше называли меня ласковыми прозвищами, но это были просто слова, пока я не услышал, как Ари впервые так меня назвала.
— Как Пайпер?
В трубке раздается вздох, и я понимаю, что она расстроена. Ещё одна причина, по которой я чертовски устал находиться здесь. Ненавижу знать, что она переживает за Пайпер, а я ни хрена не могу с этим поделать. После того ужина два месяца назад она много плакала, лежа у меня на плече, с каждым днём всё больше переживая за свою подругу. Она пыталась, как я и просил, уговорить Пайпер переехать в её дом, но ничего не изменилось. Пайпер с каждым разом всё больше и больше уходит в себя, когда Ари поднимает этот вопрос. Это разбивает сердце моей девочки, и я чувствую, что не могу исправить то, что причиняет ей боль, потому что это не таблетка, которую я смог бы успешно проглотить вместо неё.
— Вчера я попробовала ещё раз. Сказала ей, что в последнее время почти не бываю дома, а коты чувствуют себя брошенными. Я решила, что раз уж не говорила об этом несколько недель, она действительно поверит мне. Но она на это не купилась. Точно так же, как не купилась ни на какую другую причину, которую я придумала, чтобы заставить её переехать в мой дом. Она по-прежнему твёрдо уверена, что ей хорошо там, где она сейчас, и нет смысла переезжать из места, которое она делит с мужчиной, чьё кольцо у неё на пальце. Я выяснила, почему она так странно себя ведёт. Мэтт, по-видимому, не даёт ей покоя, настаивая на том, чтобы она ушла из «Тренда». Она призналась, что это её напрягает, но убедила меня, что не собирается уходить. Я знаю этого человека больше двадцати лет, и он никогда не пытался разлучить нас вот так, Торн. Никогда. Но мне нужно срочно что-то придумать. Я беспокоюсь, что если не смогу придумать причину, по которой она переехала бы в мой дом, и я забрала бы её у него в ближайшее время, он ухватится за эту пропасть, растущую между нами.
— Не бросай её, детка. У тебя все получится.
Я убью этого ублюдка, если окажется, что он не собирается уйти спокойно. Мне надоело слушать, как страдает Пайпер, и я чертовски ненавижу то, как это отражается на Ари.
— Надеюсь, ты прав. В любом случае, давай поговорим об этом позже. На сегодня хватит расстройств. Скажи мне что-нибудь, что отвлечёт меня.
— Ладно, детка. Как насчёт того, чтобы поговорить о том, как прошли пять дней, с тех пор как я держал тебя в своих объятиях? Я сейчас действительно чертовски близок к тому, чтобы выгнать весь персонал из этого проклятого места и закрыть двери на ночь. Ты позвонила как раз вовремя, чтобы не дать мне разозлить кучу клиентов. Теперь, когда я слышу твой голос, понимаю, что это всё, что мне нужно, чтобы закончить кое-какие бумаги и оставить Девона за старшего. Он может присмотреть за всем до конца ночи, чтобы я мог убраться отсюда к чёртовой матери. Завтра ко мне вернутся мои постоянные ночные менеджеры, а это значит, что у нас есть свободные выходные. Встретимся у меня через два часа?
— Боже, ты даже не представляешь, как я счастлива, что ты это сказал. Если бы ты снова остался там, я уже подумывала о том, чтобы поработать свой первый уик-энд почти за три года, просто чтобы чем-то себя занять. Но я так далеко продвинулась во всех делах, что, наверное, могла бы взять отпуск на всю следующую неделю. И даже тогда мне было бы нечем заняться по возвращении на работу.
— Неплохая идея, — бормочу я, думая о том, что мне необходимо сделать здесь, чтобы получить неделю непрерывного спокойствия.
— К сожалению, даже если бы я и захотела, на этой неделе я не смогу. Есть причина, из-за которой я беспокоюсь за Пайпер. Сегодня утром она спросила меня, возможно ли ей взять неделю отпуска, начиная с понедельника. Я не смогла бы отказать ей, даже если бы захотела, ведь за шесть лет работы в «Тренде» она не взяла ни одного выходного дня. Она сказала, что ей нужно побыть дома и показать Мэтту, что она может быть внимательной невестой, сохраняя работу. Так что у меня, возможно, и нет никакой работы, но у Пайпер есть, и теперь её не будет здесь всю следующую неделю.
Я хмурюсь, оглядывая свой кабинет. Чутьё подсказывает мне, что она была права, беспокоясь об этом отпуске. Я мысленно делаю пометку на следующей неделе связаться со своим частным детективом по поводу Мэтта. Я держал его под рукой после слежки за бывшим Ари. Но спустя неделю нам ни хрена не удалось найти, так что можно было бы дать ему другую работу, пока я не решу, что делать с Томасом долбаным Вейлом.
— Но я уверена, что это ерунда, — добавляет она, словно убеждая саму себя.
— Держи руку на пульсе, детка. Это всё, что ты можешь сделать, пока у тебя не появится нечто большее, чем просто шестое чувство.
— Я знаю. Вот это мне и не нравится. В общем, увидимся у тебя через два часа.
— Детка?
— Да, милый?
— Привези котов. Как только мои руки, наконец, доберутся до тебя, я ни за что тебя не отпущу. У тебя будет целый уик-энд, чтобы убедить меня, почему тебе нужно идти на работу в понедельник.
На этот раз хриплый звук, который вырывается из неё, почти так же сладок, как она произносит слово «дорогой».
— Привезти котов. Поняла. Чёрт, погоди, — она убирает телефон, но я слышу, как она говорит с Пайпер о том, что какая-то клиентка расстроилась, когда Пайпер сказала, что её сумка не настоящая, что бы это ни значило. — Малыш, мне пора. Очевидно, кто-то пытается продать поддельную сумку. Они злятся, что Пайпер отказалась от сделки, и просят поговорить со мной. Встретимся у тебя дома, но я могу немножко задержаться, в зависимости от того, сколько времени мне понадобится, чтобы разобраться с этим.
— Ладно, детка. Не заставляй меня ждать слишком долго.
— Хорошо, дорогой. Люблю тебя.
Она вешает трубку, и я не могу пошевелиться. Телефон прилип к уху. Моё сердце бешено колотится. Но, чёрт возьми, это не потому, что мне не понравилось то, что она сказала. Я даже не уверен, поняла ли она, что произнесла эти два слова. Её уставший тон, желание быстрей закончить разговор и разобраться с проблемой на работе означали, что она думала о других вещах, но этого промаха не случилось бы, если бы она не чувствовала этих двух слов. Ни хрена себе. Я повторяю её слова, и каждое из них обволакивает меня так крепко, что я чувствую, как они проникают глубоко внутрь.
Люблю тебя.
— Господи, — выдыхаю я, потирая грудь.
Люблю тебя.
— Чёрт, — теперь я знаю, что это за жжение.
Кристально ясно, я понимаю, о чём говорит мне моё тело.
Люблю тебя.
Её слова окутывают меня целиком, крепко сжимая.
Так невероятно крепко.
Я чувствую, как они вонзаются глубже, извиваясь от жжения в груди и по всему телу, сжимая воздух в моих лёгких. Это ощущение порождает волну тепла, когда эти два слова проникают до самого грёбаного мозга костей, цепляясь за каждый дюйм, который они проходят по пути — скрепляя, исправляя и, Боже… Я чувствую, как обрывки прошлого, те самые, о которых я разговаривал с Ари несколько месяцев назад, начинают тянуться к этому теплу, умоляя исцелиться.