Люблю тебя.
Я бросаю телефон и начинаю собирать своё барахло. Я не собираюсь после этого здесь оставаться. После того, как она окажется в моих объятиях, я постараюсь сосредоточиться на том, что у меня осталось на выходные. Только, мать её, после этого.
Если я думал, что знаю, каково это нуждаться в том, чтобы она оказалась в моих объятиях до того, как эти два слова прозвучали по телефону, то сейчас эта потребность абсолютно неизмерима.
Глава 28
Рука опускается. Мёртвая хватка, в которой находится телефон, усиливается. У меня такое чувство, будто сердце совсем остановилось.
Ладно, Ари. Может быть, он тебя не услышал. А если услышал, просто скажи ему, что ты разговаривала с Пайпер или что-то в этом роде.
На самом деле нет причин паниковать.
О Боже, но ведь есть. Я только что сказала мужчине, с которым встречаюсь чуть больше четырех месяцев, что люблю его. Тому самому мужчине, который никогда не был в отношениях и избегал их все свои сорок лет. Я должна была дождаться, когда он скажет это первым!
— Он точно взбесится, — шепчу я в пустоту кабинета.
Или — щебечет в моей голове тоненький голосок надежды — мне не стоит недооценивать то, что он не дал мне никаких оснований предполагать, что не чувствует ко мне то же самое, что и я к нему. За последние четыре месяца, не считая двух недель после того утра, когда я сбежала от него, он не раз демонстрировал свою глубокую привязанность ко мне.
— Теперь я ничего не могу с этим поделать, — жалуюсь я.
Более того, нет никакого смысла расстраиваться из-за оговорки, которая является правдой.
Я действительно люблю его.
Так сильно, что временами это ошеломляет меня.
Если он не сможет справиться с этим, тогда я ошибаюсь в том, что происходит между нами.
Я встаю из-за стола, вытирая потные руки об облегающее платье-футляр. Работа. Надо сосредоточиться на ней. Буду волноваться о том, что последует после фразы «люблю тебя» позже, когда доберусь до дома Торна.
Я выхожу из кабинета, чувствуя себя намного спокойнее, чем минуту назад. Я иду к стойке, ухмыляясь выражению лица Пайпер. Она раздражена и даже не пытается скрыть этого от женщины, стоящей перед ней. Обычно мне не всё равно, но эта женщина, должно быть, пытается продать поддельную сумку, а это не тот клиент, из-за которого я могла бы потерять свой бизнес.
— Извините за задержку, — говорю я, обходя прилавок и становясь рядом с Пайпер, мило улыбаясь женщине. — Здравствуйте, меня зовут Ари Дэниэлс. Насколько я понимаю, вы хотели поговорить с владельцем магазина, так вот, я перед вами. Чем могу помочь?
— Вы можете начать с того, что объясните мне, почему эта женщина говорит, что вы не можете принять мою сумку! Она у меня меньше недели, и с ней всё в порядке. Она совершенно новая!
Я киваю, давая ей понять, что слушаю. Уже могу сказать, что нас ждёт головная боль. По крайней мере, именно Пайпер была у стойки, когда она вошла. Если бы это была одна из других девушек, у меня не было бы преимущества. Пайпер, однако, знает своё дело, и если она говорит, что это подделка, значит так и есть. Конечно, я убедилась в этом сама, быстро взглянув на сумку, когда подошла к прилавку. Я скрещиваю пальцы, надеясь, что смогу вывести посетительницу из «Тренда» до того, как она устроит сцену. Ненавижу, когда они устраивают сцены. По крайней мере, сейчас здесь нет других посетителей. Это определённо смягчит припадок, который может устроить эта женщина.
— Как насчёт того, чтобы я взглянула? Таким образом, я смогу лучше понять, почему моя коллега посчитала, что мы не можем принять ваш товар. Вот, — говорю я, вытаскивая из кассы одну из наших карточек с правилами магазина и протягивая её женщине. — Если вы не возражаете, здесь прописаны правила, на которых мы основываем наши решения о покупке. Там описаны вещи, которые мы ищем, но которые потенциально могут отклонены. Таким образом, когда я закончу, мы сможем сравнить заметки и посмотрим, что мы можем предложить.
Она ворчит себе под нос, но всё равно берет карточку.
Я осторожно пододвигаю сумочку поближе. По крайней мере, женщина — чьё имя я до сих пор не знаю, потому что она пренебрегла хорошими манерами и сразу же перешла к агрессии, — была права в одном: она действительно выглядит совершенно новой. Но на самом деле это никак не влияет на её стоимость, потому что это совершенно точно подделка. Хорошая подделка, действительно хорошая, но всё равно подделка. Иногда я поражаюсь тому, насколько хорошими они могут быть.
Такова природа моего бизнеса — иметь дело с поддельными сумками. Это действительно отстой, когда человек, пытающийся продать вещь, понятия не имеет об этом, но такое случается редко. Может быть, раз в год. С тем ценником, который установлен на предметы роскоши, люди предпочитают быть уверенными, покупая что-то в онлайн-магазинах. Никто не готов расстаться с тысячами долларов без гарантии, что их покупка является подлинной, вот почему мы предлагаем гарантию возврата денег, если в «Тренде» будет продана подделка. Гарантия, которую нам никогда не приходилось исполнять.
Люди обычно приходят сюда, автоматически начинают защищаться и выкладывают все карты на стол, прежде чем мы успеем обменяться именами.
Прямо как эта женщина.
Я продолжаю осматривать сумку, убеждаясь, что она видит, как я проверяю каждый её дюйм. На данный момент я могу составить целый список причин, но я назову ей самые простые и неоспоримые, чтобы ускорить процесс.
— Ну, вы закончили? Я хотела бы получить свои деньги и убраться отсюда.
Улыбаясь, я аккуратно опускаю каждую ручку, но держу сумку рядом, чтобы показать, где на ней самые очевидные косяки.
— К сожалению, мадам, моя коллега была права в своей оценке, — она начинает спорить, но я только качаю головой. — Пожалуйста, если вы не против, я объясню, а затем вы можете задать вопросы.
Она хмыкает, скрещивает руки на груди и прищуривается.
— Продолжайте.
— Конечно, — я открываю сумку, оттягиваю верхнюю часть и поворачиваю её так, чтобы она могла видеть термическую печать на ярлыке с названием бренда на внутреннем кармане. — Вот здесь, на ярлыке неправильный шрифт. У «Louis Vuitton» есть несколько небольших уловок в шрифте, которые никогда не меняются. Ножка у буквы «L» слишком длинная. Буквы «О» слишком овальные. Пространство между двумя «Т» в слове Vuitton слишком большое. И ножка буквы «R» начинается в середине крюка. Есть, конечно, несколько исключений из каждого правила, но не в случае с данной моделью, — я тянусь внутрь и нахожу ярлык с серийным номером, указывая на него. — Структура номера никогда не меняется. Сначала всегда идут две буквы, указывающие на местонахождение фабрики, и четыре цифры, называющие точную дату, день и месяц, когда она была изготовлена. На более старых сумках не было даты, но мы говорим о начале 80-х. В вашем случае серийный номер говорит — судя по первым двум буквам, — что это сумка была изготовлена в Соединенных Штатах. Но если вы посмотрите на термическую печать на ярлыке, который я вам только что показала, там говорится, что она была произведена во Франции. Вы никогда не увидите оригинальную сумку, на которой не будут совпадать два этих параметра.