Ее методы были удивительными, а организация дел — потрясающей. Каждый солдат имел с Рейн определенную связь, ведь все из нас проходили психологическую подготовку, часто общались и встречались с Эмильдой, передавали рапорты непосредственно в руки. Бывали даже случаи совместных обедов и завтраков. Она была восхитительной… знала обо всех все и всегда. Даже со своим загруженным графиком генерального директора, Эмильда успевала отслеживать каждого бойца и, если требовалось, находить минуту даже посреди ночи. За семь лет работы мне приходилось не раз подчиняться ее прямым приказам, сопровождать важную персону на разные мероприятия, беседовать с директором «по душам», если это можно было так назвать. Я знала о ней мало. Она знала обо мне все. И потому мне пришлось сделать вывод о том, что все эти вопросы — ничто иное, как проверка остатков солдата внутри. Пока что я проходила ее на славу.
Директор слегка повела головой, разминая затекшую шею. Как ни странно, ее присутствие начинало успокаивать. За последние годы ближе ее и катаны у меня никого не было, ведь директор была направляющим ориентиром. Сейчас же где-то там за стенами бродил тот, кто стал дороже их обоих. Эта мысль горько оседала на глазах, но я старательно уговаривала организм потерпеть с прощальными слезами.
Тишина перестала давить на уши. Звук секундной стрелки на грубых наручных часах женщины бился, словно в такт моим мыслям. Кто она такая? Почему мне было перед ней так страшно? И главное, сколько она стоит? Да, она была самым важным человеком в подразделении, который мог за одну минуту уничтожить целый отряд спецназа, или же искусно убедить даже самого противного человека в своей правоте одной лишь улыбкой и взглядом. Она была единственной из солдат, кто умело имитировал чувства, при этом действуя исключительно холодной логикой. Но в ней не было ничего, что делало бы ее стоящей. Она была бесчувственной, и ей было нечем дорожить.
Я понимала эту мысль так ясно, как никогда. В моей жизни было немного светлого и хорошего, однако по улицам города плелись следы андроида, который стал мне дороже собственной жизни. Я знала, как это будет тяжело — отказаться от привычного мира подразделения и от ставшего самым близким мужчины, отправиться на верную смерть. Отчасти это было связано с нежеланием вновь жить среди чувств и эмоций, терять и смывать кровь близких с собственных рук. Но стоило копнуть глубже, и все становилось куда сложнее.
Я не хотела заставлять его мучиться. Его взгляд, цепляющийся на пальцах посреди обветшалой церкви, говорил о том, что вряд ли эта машина откажется от дальнейшего общения. Но я была вне закона. На меня шла охота и уже давно! Решив я остаться и уговорить Коннора последовать за мной, как нам пришлось бы жить в дороге. Вечные собачьи бега за пару минут свободы. Вряд ли это то, о чем мечтал новоиспеченный девиант.
Затаив дыхание, я посмотрела на свои руки. Конечно, до подразделения я испытывала светлые чувства влюбленности с последующим разбитым сердцем и мокрой подушкой. Но это было иное… к этому андроиду было что-то другое, совсем непохожее на подростковые чувства. Что-то, что заставляло меня поступать вопреки своим желаниям. Я готова была его отпустить. Даже больше. Я уже отпустила его. Дошла до конца его истории практически за руку, позволила выполнить задачу пусть и с риском, а потом оставила жить в свободном от гнета мире, несмотря на собственные желания и потребности. Отпустила того, кто был ценнее всей этой сраной вселенной. Вот оно каково — чего-то да стоить.
— Расскажи о своей трудовой деятельности.
Слова Эмильды подействовали, как горячий кофеин с коньяком. Я проморгалась, освобождая мозг от внезапно нахлынувших открытий. Теперь мне и вправду не было страшно, и потому я смело подняла взгляд на смотрящую на меня Эмильду.
— Семь лет службы, тринадцать активов в боевых действиях, девять… — запнувшись, я вдруг вспомнила полицейский участок Детройта. За столом сидел Хэнк, пряча сонное подвыпившее лицо за седыми волосами, — …десять. Десять правительственных вызовов, пятьдесят четыре частных заказа.
— Пятьдесят четыре… — Эмильда одобрительно сжала губы и сложила руки на груди. — Таким даже не все «первичники» могут похвастаться. Ты пользовалась популярностью среди наших частных финансистов.
Популярность было даже не то слово. Просто бешеным ажиотажем. Частные заказы всегда были самыми выгодными и самыми проблематичными. Арабские шейхи, педантичные магнаты, члены королевских семей Великобритании порой засыпали меня вызовами. Секрет моего успеха был закрыт даже для меня. Правительство не любило использовать мой персонаж в своих действиях. Они вообще предпочитали солдат-мужчин. Но частники, попробовав меня в действии один раз, еще как минимум дважды оплачивали мою работу. Даже та женщина-извращенка со своими потребностями в гомосексуальной любви несколько раз вызывала меня на службу, несмотря на фингал, что я оставила на ней после первого заказа.
Пожав плечами, я вновь откинулась на спинку стула. Чувство легкости и равнодушия начало меня наполнять. Страха не было, только умиротворение и готовность плыть по течению. Мое дело в этом мире было завершено. Больше меня здесь ничего не держало.
— У тебя очень хорошие данные. Очень обидно, что ты решила «пробудиться».
— Решила?.. — сама того не осознавая, я машинально переспросила директора.
Эмильда легко улыбнулась и уложила руки на стол.
— Перед нами стоит большая проблема, Энтони…
— Анна, — перебивать первого было глупой ошибкой, но их за моей солдатской спиной было столько, что нарушение такта уже ничего не меняло. — Меня зовут Анна.
Рейн грозно блеснула зеленой светлой радужкой, поджав губы. Она медленно уложила изящную ладонь пианиста на желтую папку.
— Я буду называть тебя так, как прописано в твоем личном деле.
На это мне было нечего ответить. Вновь опустив свой взгляд на руки, я всем своим видом показала отсутствие интереса к разговору. Атмосфера накалилась.
— Ты расскажешь мне, что произошло?
Тиканье часов начинало бесить. Из-за плотно закрытых окон не доносилось ни звука, за дверью стояла тишина, но я была уверена, что именно там сейчас стоят как минимум два солдата с оружием. Они были готовы кинуться в бой, если вдруг в мою голову взбредет идея убить первого. Но директору не нужна была помощь. Ей ничего не стоит нагнуть меня и разорвать на части. Это был бы не плохой вариант.
— Слушай, — голос Эмильды был уставшим. Женщина глубоко вздохнула и наклонилась над столом, сцепив пальцы вместе. — Я рванула из Иллинойса в час ночи, когда узнала, что тебя наконец поймали. Ты разрушила дорогую технику, скрывалась от солдат. Едва не убила Крейга, и передо мной…
— Что значит едва? — услышанное ударило током по сознанию. Внутреннее спокойствие было нарушено. Я моментально вспомнила желтую рукоятку катаны, вертикально торчащую из обездвиженного тела в черном, залитом кровью, комбинезоне. — Я вскрыла ему грудную клетку, он не мог выжить!
— Не будь глупой, — Эмильда дружески улыбнулась, и я вдруг почувствовала себя маленькой глупой девочкой перед учителем, который пытается объяснить дурехе правила умножения. Это было неприятно. Тело самопроизвольно сгорбилось под этим унизительным взглядом. — Этим невозможно убить солдата, ты же знаешь. Конечно, потаскала ты его изрядно, Крейг будет отходить еще неделю минимум. Но теперь это не имеет значение.
На несколько секунд в комнате воцарилась тишина. Взгляд Эмильды сменился на наблюдательный, и я не могла нарушить этот гипнотизирующий зрительный контакт.
— Он пробудился. Слишком сильно испугался… так что можно сказать, ты все равно лишила нас солдата, Энтони. Это досадно.
Крейг пробудился? Эта мысль никак не укладывалась в моей голове. Мужчину я встречала всего пару раз, но мне хватало тех поистине ужасающих и леденящих рассудок историй о его кровожадности и холодности. Рослый солдат с вечными радикальными установками и мышлением вдруг испугался маленькой девчонки. Хотя учитывая мое состояние, это было не удивительно. Ведь та самая маленькая девчонка резко превратилась в машину-убийцу с красной пеленой перед глазами.