Теплый воздух помещения окатил меня с ног до головы, оставляя холод и мороз за дверью. Холл был очень высоким и темно-серым. Прямо с противоположной стены на меня смотрел молодой Элайджа Камски. Его хитрый, слишком самомнительный взгляд вызвал во мне неимоверную бурю негативных эмоций, но я смогла сдержать свой пыл и сделать несколько неловких шагов в центр гостевого помещения. По обеим сторонам от портрета стояли мужская и женская каменные фигуры, на груди которых красовались синие треугольники – эмблемы «Киберлайф». Здание приводило меня в ужас. Остатки рассудка требовали развернуться, усесться в машину и закрыть все двери напрочь, не пустив в салон даже хозяина Хэнка. Отвергнув заманчивую идею, я, не издавая звуков, подошла к ближайшей комнате. Я не знала, помешаю ли своим появлением наставникам и этому противному человеку, но ноги рефлекторно шли вперед, намереваясь раз и навсегда прояснить — все ли в порядке с доверенными мне лицами.
Черная дверь бесшумно втянулась в серую высокую стену. Из глубины комнаты доносился плеск воды и какие-то тихие разговоры. Врываться в комнату с оружием наперевес мне не хотелось, и потому я выглянула из-за дверного косяка. Представшая картина совершенно не вязалась с теми понятиями и представлениями, что сложились в моей голове за время работы в Детройте. Злость на Камски переросла в ненависть.
Коннор стоял за бортом бассейна, нацелив пистолет на стоящей перед ним на коленях андроида — первого прототипа всех механических существ США. Ее голубые глаза не источали ни единой эмоции, светлые волосы были уложены в хвост, стекающимся рекой по хрупким женским плечам. До ушей доносился тихий разговор нахаленного Элайджи, но он был таким вкрадчивым и не разборчивым, что слов, а уж тем более фраз было не разобрать. Я лишь услышала требовательный восклик Хэнка, четко произнесенное офицером слово «Нет!» отражалось от темных стен и поглощалось прозрачной водой в красном бассейне. Завороженная ситуацией, я сама не заметила, как вышла из-за двери и обошла бассейн. В воде плескались еще несколько андроидов-прототипов, но их внимание в мою сторону скорее было безучастным, чем беспокойным. Никто в этом доме, даже сам Камски, не тревожился в отношении непрошенных гостей.
Диод Коннора переливался желтым цветом. В его голове происходили все мыслимые и немыслимые процессы одновременно, он смотрел ровно в глаза андроида-девушки. Напряжение было более, чем тяжелым. Я слышала, как замер мышечный двигатель, с тревогой жаждя скорейшего разрешения ситуации. У него был один выбор — пристрелить или сдаться. Первый вариант пугал меня больше последнего, несмотря на то, что последний гораздо катастрофичнее. Пожалей он андроида, и сразу станет ясно кто слеплен из какого теста. Но выстрели он в лицо девушки — и во вселенной внутри меня разверзнется ад. Я была убийцей, и знала что это такое – уничтожать не ради собственной безопасности. Каждая жертва забирает с собой часть твоего рассудка, даже если ты не чувствителен — содеянное не сотрешь, как память или как способность к ощущениям. Кровь, какого бы она не была цвета, останется на твоих руках до последнего вздоха. Из этой пропасти не выбраться. Я буду убийцей, даже если брошу это дело. Коннор мог ступить на тот же путь.
Диод андроида загорелся красным, и оружие резко оказалось в руках Камски. Напряжение внутри меня спало, я словно впервые вдохнула воздух за несколько минут. Возможно, так оно и было.
— Изумительно, — Элайджа, не сводя с механического детектива торжествующих глаз, покачивал увесистое оружие в руках. Вблизи его голос казался мне еще отвратительнее, и рука инстинктивно потянулась к рукоятке кольта в кобуре. — Единственная надежда человечества на спасение… оказалась девиантом.
— Я не… — диод андроида агрессивно мигал красным цветом, его потерянный вид пугал. Он старался выдавить из себя хоть каплю здравых мыслей и объяснений своего поступка, но по глазам было четко видно — он и сам не поверит в собственные оправдания. — Я не девиант!
Хэнк стоял рядом, не издавая ни единого признака жизни. Его грудная клетка даже под тяжелой кожаной курткой тяжко вздымалась и опускалась, офицер явно не был в восторге от происходящего. В этом мой разум и даже частицы сохранившегося солдатского рассудка были с ним согласны.
Элайджа помог не сводящей безэмоциональных глаз с Коннора андроиду-девушке подняться, и та, встав, прошла мимо меня. Мое появление все еще было незамеченным, хотя это и не казалось странным. Все внимание мужчин было привлечено к андроиду, во взгляде которого читалось смятение. Он был напуган, встревожен, несчастен. Я же была счастлива его решению не спускать курок.
— Ты поступился интересами расследования ради спасения машины. Ты увидел в этом андроиде живую душу. Проявил эмпатию.
На несколько секунд в комнате воцарилась тишина, нарушаемая плещущей водой. Я слышала, как бьется мое собственное сердце, ощущала биение вены на шее. Все мое внутреннее чутье требовало схватить андроида и офицера, и вырваться из жестоких лап этого отвратительного особняка. Но мышцы напрочь протестовали хоть каким-либо движениям — вызывать к себе внимание крайне не хотелось. Приторный, тихий голос Элайджа говорил что-то еще, но расслышать это не было возможности. Я могла лишь беспрерывно смотреть на Коннора, отмечая с какой быстротой меняются на его лице эмоции (эмоции?..).
— Все, пошли отсюда, — Хэнк, вырвав детектива-напарника из раздумий о собственном мире, оттащил андроида от хозяина особняка. Через мгновение они уже шли в мою сторону, и когда, наконец, заметили меня — резко встали на месте.
— А ты что тут делаешь? — озадаченно воскликнул Андерсон.
Внутреннее смятение не позволило мне открыть рот. Я, хлопая ресницами, перекидывала взгляд с офицера на андроида, и вид последнего вдруг меня встревожил. Он больше не смотрел уверенно и холодно в мою сторону. В его карих глазах читался испуг, сомнения и самое главное – стыд. Всем своим видом он кричал о том, что я не должна была это видеть.
— Неужели это то, о чем я думаю?
Мое появление не могло быть проигнорировано хозяином дома. Вкрадчивый голос выходящего вперед Камски призвал мой желудок к тошноте. Цветастый мужской халат шуршал своими шелками под каждым движением, маленький хвостик на затылке Камски смотрелся словно хохолок взъерошенной, готовящейся к борьбе, сойки. Он мне не нравился. Определенно не нравился.
Мужчина медленно обошел меня со всех сторон, и я ощущала острый, неприятный взгляд на своей экипировке. Камски вернулся в свое изначальное положение, глазами изучая эмблему подразделения на груди комбинезона. Каждая мышца выпрашивала разрешения выхватить кольт и направить его в сторону мерзкого мне человека, но я сдерживалась, хоть это и было трудно.
— Никогда не видел таких так близко… и уж тем более не общался, — Камски обратился к Хэнку с приподнятыми в учтивом уважении бровями. — Вы позволите?
На лице офицера проскочило стойкое непонимание ситуации, но через мгновение он осознал чего от него требует Камски. В старческих голубых глазах блеснула злость, но старик едва успел открыть рот, когда Элайджа вновь обернулся ко мне.
— Позвольте узнать, как вас зовут?
Вопрос был на удивлением простым, но ответить на него почему-то было сложно. Серые глаза Элайджи, смотрящего с высоты своего роста на меня сверху вниз, ожидали ответа. Я нерешительно посмотрела на офицера, и тот согласно кивнул головой. Мне не требовалось разрешение наставника на то, чтобы представиться, но потребность в поддержке при общении с этим человеком все же была не лишней. Краем глаза я отметила, как Коннор сверлит меня потерянным взглядом. Его диод уже не горел красным, сменив цвет на желтый. Но ведь никто не знает, что может происходить в механической голове.
— Энтони Гойл.
— Удивительное имя для девушки, — Камски сделал шаг назад. Каждое его движение отражалось во мне чувством опасности. — Впрочем, как и род деятельности.