Сказанное отозвалось внутри бурей эмоций. Почувствовав нарастающий внутри смешок, я слегка пропершила горло, хотя уголки губ предательски ползли вверх. Коннор, возможно, ранее и использовал гротескный юмор и иронию в ограниченном количестве, но подобного я старалась не замечать. Сейчас же каждый чувствительный орган ловил все его движения, слова, взгляды, — абсолютно все! А подкрепляемые терпким вкусом забытых эмоций ощущения усугубляли мои реакции.
В следующую минуту поднимающийся внутри смех тут же исчез. Гэвин, в отличие от меня, шутку не оценил. На его лице отразилась злость, в глазах плескалась ярость. Исказив свою улыбку в оскал, детектив резко выхватил табельное оружие из кобуры и наставил на андроида. Я была лишена солдата — он остался там, в несуразном, полном ненависти доме Камски. Но натренированные рефлексы оставались при мне. Улыбка тут же сошла с моих губ, в то время как Коннор продолжал оставаться холодным, глядя в мерзкие глаза детектива.
— Ах ты, ушлепок! — тон Рида был более, чем уверенным в своих действиях. Он выставил оружие вперед, вынуждая руку поднимать пистолет даже выше своей головы, целясь точно в механический лоб.
— Опустите оружие, Гэвин, — ладонь уже ощущала прохладу рукоятки ПБ, но во мне еще теплилась надежда на разрешение ситуации мирным путем. Пусть даже внутри все рвало и метало от желания засадить пару пуль в это тело.
— Не лезь, мелкая, — не сводя глаз с андроида, прошипел Рид. — Взрослые разговаривают.
— Я сказала, — слыша победоносный клич вытаскиваемого ПБ из кобуры в своей голове, я наставила дуло точно в темный, блестящий от злости глаз Гэвина. — Опустите оружие, Гэвин.
Мужчина несколько раз кинул взор внутрь смотрящего на него дула. Его тело вздрагивало от ярости и чувства унижения, нижняя челюсть ходила ходуном. Через мгновение Рид издал имитированный звук «выстрела», усмехнулся и опустил пистолет. Я, следя как оружие прячется за спиной детектива, опустила свое.
Из уст Гэвина раздался саркастично-издевающийся смех. Коннор попытался учтиво улыбнуться, но у него скорее получилось просто исказить губы в нелепой ухмылке. Ситуация могла казаться забавной, но мне не было смешно. Рассудок инстинктивно отчитывал последние минуты, отведенные Хэнком, и встреченный на пути детектив-ехидна был совсем не кстати.
— Ну чо, иди, — Гэвин, слегка приблизившись к андроиду, даже не пытался обратить на меня внимание. Я же не спускала с него наблюдательных глаз. — Катись уже, чмо… и пришибленную свою забери. Этой сучке нужен поводок. Уроды…
Отвернувшись, Гэвин нерасторопно двинулся назад по коридору. Его бубнящий оскорбления голос еще отражался от стен, и только когда человек скрылся из вида — андроид резко развернулся к стеклянной двери.
— Нашел время для остроумия, Коннор, — беззлостно произнесла я, когда мы уже спускались вниз по коридору.
— Позволь заметить, что я не наставил оружие детективу в лицо, — так же беззлостно ответил Коннор. Он торопливо спускался по ступенькам, и почему-то я была уверена: его внутренние часы были более точными, и в них осталось гораздо меньше времени, чем в моих.
Я не стала отвечать на замечание. Взаимные подколы соблазняли, но совершенно не настраивали на нужный серьезный лад. У нас оставалось не больше четырех минут, Хэнка наверняка уже увольняли, а андроиду заказали место в «Киберлайф». В стенах участках в любой момент могли появиться еще менее приятные лица, чем Гэвин Рид. Они не проявляли такой агрессии и неприязни, но их черные комбинезоны, золотые эмблемы и безэмоциональные взгляды были гораздо хуже, чем необоснованная агрессия психически нестабильного следователя-задиралы.
Подвал был прохладным. С каждой ступенью кожа и легкие ощущали понижение температуры как минимум на несколько делений. Здесь было не так светло, как в участке, но настенного и напольного света вполне хватало, чтобы рассмотреть каждую деталь помещения. Серые темные стены, бетонный пол, огромная яркая квадратной формы лампа за стеклянной стеной. В этом месте почему-то слишком сильно любят стекло, вдруг подумалось мне. Обхватив себя за плечи, я с интересом наблюдала, как Коннор вновь достает ключ-карту, вновь прикладывает к замку, вновь открывает дверь. Острое чувство детского любопытства играло внутри. Всем своим разумом я понимала, что это не нормально: пялиться на каждое движение андроида, изучать едва ли не каждую трещинку в бетонных стенах, вглядываться в самые отдаленные и темные углы — но мозг старался справиться с навалившейся на него работой нового плана, от которой отвык за столь долгий срок. Впрочем, Коннора моя наблюдательность не смущала. Он был полностью поглощен делом.
Пройдя за стеклянную, отделяющую основную часть подвала от входной зоны, стену, андроид приблизился к широкой сенсорной панели. Мои ноги рефлекторно несли меня следом. Я видела, как мужская рука андроида впитывает в себя бионическую кожу. Видела белый, переливающийся холодным металлическим блеском пластик. Коннор подключался к экрану через собственные прикосновения, он не нажимал кнопки, не двигал вылезающие окна пальцами. Панель воспринимала его телесный контакт, и делала то, что желает его разум.
Кожа спины ощутила недавно скользящие по ней ладони. Взгляд отказывался отрываться от белого пластика, впервые за долгое время представилась возможность увидеть его настоящего, пусть даже и столь малую часть. Набегающий внутри трепет молил дотронуться, прикоснуться, ощутить реальную температуру андроида. Узнать, какого это — чувствовать собственной рукой и не бьющимся в истерике сознанием прикосновение Коннора. В голове вновь всплыл бар с его танцевальной площадкой. Музыка текла по сосудам, начинаясь от самого сердца, разносилась внутри меня, как надежда на будущее или терпкий алкоголь. Эта же самая рука, пусть и в имитированным человека обличии, когда-то была протянута ко мне в знак приглашения. Тогда я отказалась без тени сомнений. Но вот уже несколько дней глотала сожаление, запивая страхом перед уходящей жизнью.
— Черт…
Шепот андроида разбудил меня от раздумий. Обнаружив себя бесцеремонно пялящейся на холодную пластиковую кисть Коннора, я несколько раз кашлянула. Прийти в порядок было сложно. И потому я постаралась сосредоточиться на мониторе.
— Что случилось?
— Пароль Хэнка… Что же мог выбрать старый матерый полицейский.
— Вопрос на миллион, — я тщательно старалась всмотреться в клавиатуру экрана, пыталась найти в них ответ. Но это было так глупо. Вряд ли кто-то станет дистанционно указывать нам верный вариант. — Попробуй «Сумо». Хотя это слишком слащаво для такого человека.
Услышав мои слова, Коннор на секунду другую сощурился. Его рука все так же покоилась на мониторе, и в следующее мгновение сенсорные буквы поочередно начали светиться.
— Сра-ный-па-ро-ль, — по слогам вслед за буквами прочитала я. — Ты, должно быть, шутишь.
Экран загорелся зеленым, означая открытый доступ. Это все было бы смешно, если бы не было так грустно.
— Нет, ты не шутишь.
Коннор, не обращая на меня внимания, отошел от монитора. В следующее мгновение передняя черная стена с надписями и федеральным знаком разделилась на две створки, которые тут же втянулись в потолок и пол. Все, что было за ней, навевало на меня ужас. На минуту я пожалела о желании спуститься с Коннором в подвал.
На светящейся стене висели убитые и израненные андроиды. Сознание не зря использовало слово «убитые» вместо «отключенные». Девиантов было всего три, и каждый из них был перепачкан голубой кровью. Конечности большинства были с яростью вырваны из туловища, униформа и жесткие лоскуты пластика кусками свисали вниз. Один из андроидов был мне знаком. Именно он попытался убить Коннора в вещательной студии, и именно его выстрел едва не лишил меня конечности. Остальных я видела впервые: беловолосый андроид с растерзанным телом и белой униформой домашнего помощника, темнокожий девиант в такой же белой форме, но с зияющей дыркой во лбу, словно бы кто-то методично избивал его камнем.