— Нет. Мне нужен Маркус, — видимо, почувствовав мой недоуменный взгляд на себе, Коннор так же тихо пояснил. — Девиант, который был в вещательной студии.
— Он здесь что-то типа лидера движения? Хочешь отрубить змее голову?
— Образно выражаясь, — озадаченно согласился андроид.
Мне не нравилось это место. Совершенно. И дело было даже не в том, что девиантов слишком много, а, как известно, разъяренная толпа — это самый страшный враг на свете. Местные андроиды в большинстве случаев были бытового назначения, и вряд ли многие из них знали боевые искусства. Дело было в их лицах, их судьбах. Каждый из них бежал от жестокости, обид, несправедливости, и бог знает что пришлось вытерпеть им прежде, чем попасть сюда. Все андроиды до последнего, даже маленькие девочки и мальчики, осознавали свои шансы на спасение. У них не было выбора, только сидеть здесь и ждать недалекого, но неизвестного будущего. Именно это было самым страшным.
— Ты знаешь, куда идти?
Коннор сделал шаг вперед и… остановился. Он потеряно озирался по сторонам, перебегал взглядом от одного андроида к другому, осматривал лестницы, возможно, просчитывал запасные выходы в случае непредвиденного. Его темные глаза, отражающие блики яркого пламени, хмурились. Теплая шапка полностью покрывала голову и волосы, но все внутри было уверенно, что диод андроида горит желтым цветом.
— Нет, — наконец, тихо произнес Коннор. — Не знаю.
Всем своим разумом я молилась, лишь бы этот чертов трудоголик-андроид вдруг решил пожать плечами, развернуться и уйти. Но надеяться на это было глупо. Ощущая внутри нарастающий дискомфорт, я аккуратно огляделась. Некоторые девианты начали кидать косые взгляды. Оружие было плотно спрятано под одеждой, черно-красная рукоятка катаны была скрыта за дутым и пушистым капюшоном. А это означало, что кто-то из андроидов слышит биение человеческого сердца. Я не знала, какие серии и модели на что были способны. Жизнь текла скоротечно, и среди моих знакомых было не так уж и много близких андроидов, точнее, был всего лишь один. Но если навыки Коннора я знала, то навыки какого-нибудь ST200 или LM100 для меня были покрыты тайной. Служба в подразделении подразумевала редкий контакт с андроидами. Несмотря на свою ненависть к Камски, руководство все же не брезговало использовать его наследие в качестве медбратов и уборщиков. Однако общения с ними как такового не было.
— Останешься здесь, — Коннор вывел меня из раздумий так же резко, как и ворвался в мою жизнь. Туманно смотря в его глаза, я слышала, как внутри начинает нарастать противный писк беспокойства.
— Что? Нет! Ты с ума сошел?! — шикнула я в ответ. — Они тебя на клочки порвут!
— Я не смогу сделать свое дело, пока ты идешь следом. Мы слишком заметны.
Андроид разжевывал каждое слово, как будто бы объясняя маленькому ребенку почему нельзя совать пальцы в розетку. Это было неприятно, однако пыл свой я все же смогла сдержать. В конце концов, Коннор пытался подобрать менее неприятные слова, хотя в то же время сам был в смятении.
— А если что вдруг случиться? Я не хочу отправлять тебя одного на верную смерть.
— Все будет нормально. Я найду тебя, как только все закончится.
Он смотрел на меня так открыто и искренне, что мне стало страшно. Его извечная уверенность в оптимистичном будущем грозилась рано или поздно стать существенной проблемой. Но самым страшным было то, что я вдруг ощутила, что готова его отпустить. Разум твердил о холодной логике, а сердце — о том, что я могу его больше не увидеть. Все эти чувства были настолько отвратными, что мне захотелось их вырвать из сердца. Снова ощущения потери, снова привязанности, снова боль… лучше бы я сдалась «первичникам» еще в участке.
— Давай только без геройства, ладно? — отвернув взгляд, лишь бы не видеть эти карие искрящиеся глаза, я нетерпеливо переминулась с ноги на ногу. — Сделал дело и обратно.
На мгновение андроид нахмурился, и уже хотел открыть рот, чтобы уточить про «геройство». Но не стал. Это было ему в выгоду.
Стараясь не привлекать внимание, Коннор медленно побрел между андроидами и горящими баками. Взгляд рефлекторно цеплялся за его спину, старался проводить его до самого исчезновения внутри толпы. Мне не нравилась эта идея. Очень не нравилась. Остаться здесь, посреди девиантов, отпустить андроида-детектива на возможную верную смерть. История могла развернуться любым образом: все могло пойти крахом или же как по маслу; Коннор может убить лидера, а может быть убитым сам; девианты могут отстоять свое право, а могут быть подавлены правительством. Но каким бы не был конец этого «приключения», мой конец будет один — холодный стол хирургического отделения или холодное дуло на виске.
Мышцы на ногах едва передвигались. Солдатские тяжелые ботинки стали ощущаться железом на каждой ступне. Кое-как оторвав себя от места, я подошла к затемненной стене. Здесь было всего несколько ящиков, и все были свободны. Как ни странно, мне было абсолютно плевать, грязные они или пыльные. Рассудку хотелось срочно спрятаться подальше от глаз возможно подозревающих девиантов, и я повиновалась его требованию водрузиться на деревянную поверхность. Было бы неплохо заняться йогой в этот момент. Разум нуждался в разгрузке, в голове метались тысячи мыслей, словно искры от бенгальского огня. И каждая из них была хуже предыдущей.
Воспрянутые из пепла чувства принесли с собой не только эмоции и интерес к окружающему миру. Они принесли собственные взгляды, собственные идеи, собственное мнение. Если раньше разум интересовался исключительно поставленной задачей и не реагировал на вечные войны людей, то сейчас все это остро ощущалось в голове. Я не хотела смерти девиантам. Даже больше — я хотела их победы. Люди давно напрашиваются на подзатыльник, и сейчас возникла перспектива его получить, но мои желания были основаны не на этом. Андроиды были живыми в той степени, в которой они себя ощущали. Девушка, несущаяся по заснеженной дороге и глотающая слезы, чья белая униформа унизительно кричала на весь мир «AX400», словно луч света в сплошной темноте озарила мое окончательное понимание этого странного мира. Она чувствовала страх, как и я. Она боялась смерти, хотела жить. А жить хочет только тот, кто и вправду живет.
Испугавшись собственных мыслей, я удрученно огляделась. Сколько заблудших душ, сколько созданных существ на потеху людям. Все, чего они пытались добиться — это согласие создателя на самосознание и выражение себя. Но разве человек способен это допустить. Даже я, сидя здесь с целью уничтожения сопротивления, всеми своими мозгами была за тех, кто так нуждался в помощи. Я шла следом за Коннором слепо, как маленький котенок, ставила перед собой цель и выполняла ее, несмотря на то, что цели андроида шли в разрез с моим восприятием мира. Это щемящее чувство, когда готов идти за кем-то даже на край света, было малознакомым и чужеродным, но почему-то до трепета внутри восхитительным. Я вновь делаю то, что не в моих интересах, вновь поступаю в угоду другим людям. По сути, я осталась тем же солдатом… сменился только хозяин.
Ощутив эту мысль, я поморщилась, словно бы съела одним укусом целый лимон. Неприятное чувство отвращения к самой себе овладели, и я постаралась отвлечься от мыслей о собственной бесхребетности. Коннор не был моим хозяином. Его цель, с которой он так долго шел сюда, была неправильной, лживой. Я это ощущала еще там, в участке, когда тот говорил о безусловном подчинении машин своему создателю. В моих планах не было встревать в разборки девиантов и людей, я шла следом за Коннором не потому, что хотела помочь ему справиться, а потому что чувствовала — я должна здесь быть. Я должна видеть то, что произойдет. Должна стать свидетелем выбора самого Коннора. Я должна.
Мимо промелькнула тень. Разорвав порочный круг непрерывных раздумий, я бегло огляделась по сторонам. В темноте было очень сложно что-то разобрать, но в конце концов мне удалось это сделать. Лучше бы я этого не делала.