На соседний ящик приземлился мальчишка. Его темные волосы были всклокочены, диод переливался небесным голубым цветом. Ноги подростка-андроида едва доставали до пола, и испачканные белые подошвы кроссовок шаркали по бетону. Темная куртка была впритык. Он, казалось, не замечал моего присутствия, спокойно осматривая свои ноги. Я же ощущала холод в собственных жилах.
Это был тот самый мальчишка-девиант, которому мне довелось пристрелить ногу и из-за которого Хэнк в участке обратился в разъяренного зверя. Он был цел и невредим, и, по всей видимости, не узнавал меня. Только через несколько мучительных секунд страха и вины внутри я поняла, что это другой андроид, точно такой же модели. Парень не спеша шаркал по полу, собирая пыль на носках своей обуви. Он никогда не узнает меня. Я узнаю его даже через сто лет.
Горькое чувство подкатило к горлу. Я нетерпеливо облизывала губы, сжимала пальцами грубую деревянную поверхность, ерзала на ящике. Главной моей задачей было сидеть здесь и не привлекать внимание, но сердечный орган с каждой минутой набирал все больший оборот. Приступов тахикардии не было уже несколько часов, однако будет грустно, если я вдруг свалюсь посреди толпы девиантов с выбивающими воздух легкими. Самым лучшим вариантом будет, если меня просто начнут сторониться, позволив самостоятельно прийти в себя. Самым худшим — если добьют.
Глубоко вздохнув, я медленно встала с ящика. Мальчишка не обратил на меня внимание и это было спасательным кругом в море — выйти незаметной мне все же удалось. Я понимала, что бродить среди толпы девиантов, будучи вооруженной до зубов человеком, не самая лучшая идея, но гораздо хуже было бы, если бы я все же схватилась с сердцем. Впрочем, андроиды не обращали на меня внимание. Большинство андроидов были заняты перешептыванием, помощью другим. Даже несмотря на огромную толпу, здесь было относительно тихо. Ни шума, ни смеха, ни ругани. Девианты были одной большой семьей, способной понять друг друга без слов. Еще одно отличие от людей.
Шаг за шагом, я продвигалась мимо девиантов. Кто-то отрешенно смотрел в мою сторону, внимательно наблюдая за каждым движением, кто-то и вовсе не поворачивал головы. Минуты перестали растягиваться, через некоторое время я ощутила себя менее скованно. Все мое общение с девиантами было построено на агрессии, причем не всегда односторонней. И потому мозг воспринимал окружение с едкой неприязнью, нашептывая мне, что было бы неплохо незаметно вытащить пистолет из кобуры. Делать этого конечно никто не собирался. Здесь я была лишь гостем, наблюдателем, и вступать в драку не собиралась.
В какой-то момент мимо прошла девушка. Она передвигалась неторопливо, как и другие, и могла просто пройти дальше, даже не обратив на меня внимание. Однако когда она оказалась за спиной, я ощутила на себе пристальный взгляд. Разум внутри язвительно подтрунил насчет его желания вытащить оружие и быть наготове, от которого я, такая дуреха, отказалась.
Ощущая приступ паники, я медленно обернулась. Серые, наполненные недоумением и испугом, глаза смотрели на меня, словно на пришедшего с того света человека. AX400 здесь было много. За время пребывания я смогла насчитать как минимум пять андроидов этой модели, у одной из них даже были острижены волосы и отсутствовал диод. Но эта модель была особенной. На ней не было прежней униформы, ее место заменили джинсовая куртка с меховыми отворотами и бордовые штаны. Взгляд серых глаз, наполненных страхом, съедал меня изнутри. В его лице я могла прочесть многое, возможно, даже немного благодарности, но больше всего — обреченности. Она знала о том, кто я, и наверняка знала, кто так часто за последние несколько дней бывал в моем доме. Она могла поднять шум, предупредить своих собратьев о моей сущности, ведь теперь именно я была волком в овечьей шубе.
Готовясь услышать самое страшное, я крепко сжимала кулаки и смотрела в ее глаза. Девушка сделала шаг и тут же остановилась.
— Это вы, — едва не полушепотом произнес андроид. — Вы спасли меня.
Я ожидала чего угодно: криков, шума, испуганных слез, — все, что угодно, но только не этого. Окружающие нас андроиды не смотрели в нашу сторону, но я все же боязливо косилась на других. В любой момент кто-то мог обернуться и задаться вопросом: кто я такая и что здесь забыла?
— Нет, — кое-как удалось выдавить из себя. Андроид не сводил с меня боязливых, но благодарных глаз, и этот взгляд напрягал меня больше, чем присутствие модели простреленного мною мальчишки. — Ты сама себя спасла.
Сказанные слова подействовали словно лекарство от страха у нас обоих. Андроид выдохнула и благодарно улыбнулась, я — перестала чувствовать себя последней мразью на этой планете. За последние семь лет я не делала ничего, что было бы достойно хорошего человека. Убийства, защита наставников, даже самопожертвование — все это было в большей степени сделано ради достижения поставленной цели, чем из собственных соображений. Вернувшиеся чувства разъедали меня накатывающими волнами совести, но сейчас это ощущение отпустило.
Прошло не меньше половины минуты прежде, чем мы смогли разорвать зрительный контакт. Промелькнуло всего несколько фраз, но недосказанности отчего-то не чувствовалось. Все, что можно было сказать, мы сказали глазами. На мгновение мне даже показалось, что андроид, находясь в холоде и изгнании, на много счастливее, чем в теплом хозяйском доме. Ее жизнь была еще впереди, и самое плохое было далеко за спиной. Отчасти это было и на моих руках. Не отпугнув я тогда этого мужчину-садиста и не дав одну лишь команду «Беги», андроид могла бы все еще быть в лапах агрессора или того хуже — на свалке. Страх от возможного нападения со стороны девиантов улетучился. Они не были похожими на людей, и в этом я убедилась в который раз. Странное чувство внутреннего примирения окончательно овладело мной.
Проследив, как девушка-андроид исчезает в толпе, я посмотрела на мальчишку, одиноко сидящего на деревянном ящике. Только сейчас мне удалось заметить, насколько он испуган и удручен. Взгляд туманно скользил по собственным грязным белым кроссовкам. Нет. Он не был испуган. На его лице читалось исключительная потерянность. Он был не просто маленьким мальчиком-андроидом. Он был одиноким, тем, кто всё потерял и больше никогда не приобретет. Внезапно мне стало стыдно. Я настолько боялась своего прошлого, что бежала от самой себя. Разум твердил мне, что я могу больше чем просто выполнять задачи. Конечно, вернувшийся в свое прежнее положение мозг уже не воспринимал задачи, поставленные наставником или даже подразделением, как нечто обязательное к исполнению. Но даже сейчас я слепо следовала цели, которую поставил мой собственный мозг. И даже не замечала, как многим я на самом деле могла помочь.
Встреча с андроидом-девушкой подействовала словно адреналин. Глубоко вздохнув, я сделала один шаг в сторону ящиков. Парень не обратил на меня внимание. И только когда я вновь водрузилась на цепляющую ткань деревянную поверхность, мальчишка, словно вырванный из непрерывно повторяющегося в голове цикла воспоминаний о прошлом, напугано взглянул в мою сторону.
— Привет, — на удивление, мой голос был более, чем спокоен. Диод на виске андроида внезапно загорелся желтым. Я приободряющие улыбнулась, сцепив руки на коленях. — Как тебя зовут?
— Джордж, — настороженно произнес андроид. Его взгляд был невероятно схож со взглядом того пристреленного мною парня: такой потерянный и встревоженный. Единственная разница была лишь в том, что тот встретил меня-«подделку». Этому довелось встретить настоящую.
— Приятно познакомиться, Джордж. Я — Анна.
Холодный взгляд совсем недавно наполненных страхом глаз сменился. Он был теплым, хоть и сквозил посторонней для этого светлого мальчишки пустотой. Мое будущее было потеряно. Где-то там, на затворках подразделения маячила темнота и мрак, и в какой-то степени я ощущала в себе ту же пустоту, что и этот мальчишка. И хоть смерть была не за горами — внутри мне хотелось ощутить этот мир как можно больше.
— Так ты и есть Коннор? — Маркус смотрел на андроида, едва приподняв подбородок. Его разноцветные глаза буквально впивались внутрь, заставляя Коннора держать палец на спусковом крючке. Отчасти он не хотел стрелять из-за внезапного желания Аманды увидеть девианта живым. Но отчасти, и он старался в себе этом не признаваться, выстрел не прозвучал из-за внутренних смятений. — Знаменитый охотник на девиантов.