Солдат повалился на бок.
Опустив свой пистолет, я с тревогой выдохнула задержавшийся в легких воздух. Убивать стало вдруг так… легко. Ранее лишенная чувств, я крошила и отбирала чужие жизни, даже не задумываясь об этом. Возвращение в первоначальное положение мозга должно было заставить все эмоции и чувства воспротивиться таким мерзким действиям. Но это не произошло. Ярость и злость за паскудство этого сраного мира поглотила с лихвой все возможные укоры совести. Люди хотели войны с теми, кто не мог защищаться. Но в этой битве они точно проиграли. Может, андроиды были беззащитными и хотели жить, то мне, не один год держащей оружие и уничтожающей людей, было нечего терять.
Последняя мысль эхом отозвалась в рассудке. Я упускала что-то важное. Пыталась нащупать это в собственном сознании, выходя из каюты и осматривая бессознательных солдат, хотела найти в них ответы. Но они были лишь телами поверженных врагов, и хоть это чувство слегка притупляло ярость, все же это было не то. Злость поглотила все мысли. Облик лежащей с пробитым животом андроидом мелькал перед глазами, и было в нем что-то смутно знакомое, настолько важное, что должно быть…
Коннор. Всплывшее имя, словно белая вспышка на красном яростном полотне перекрыла всю злость и обиду. Чувство страха вернулось, и оружие, недавно весившее словно пушинки, вдруг ощутилось килограммовыми блоками. Где-то в этой суматохе был Коннор. ФБР не станет разбираться кто есть кто, солдаты будут исполнять смертные приговоры, несмотря на лица.
Ярость сменилась отчаянием. Кинувшись вон из коридора, я бродила по темноте, изредка встречая затухающее пламя перевернутых баков. От стен отражались крики и выстрелы, где-то там вдалеке вновь прогремели гранатные взрывы. Коридоры петляли, в каждой комнате, что была встречена, либо лежали тела мертвых девиантов, истекающих голубой кровью, либо кучи хлама. Темнота порой разъедала глаза, и я грозилась запутаться в очередном мусоре и повалиться на пол. Ни один рефлекс не работал. Их захлестывали нещадные волны паники, вслед за которыми поспевали и слезы.
Громом прокатившись по коридорам и поворотам, я забрела в светлую комнату, в которой еще не была. Кучка андроидов прижималась к стенке, на их лицах застыл крик ужаса и страха перед нацеленными дулами автоматов. Руки молниеносно выставили оружие вперед. И если выстрелов ПБ я не ощущала, то кольт, кровожадно отблескивая серебряной поверхностью, грозовыми раскатами оповещал всех о своей боеготовности. Мозг инстинктивно вычислял солдат, и руки с филигранной точностью направляли пистолеты и спускали курок. Ни один солдат даже не понял, что произошло. Штурмовики падали навзничь. Я была профессиональной убийцей, и наверняка знала, куда стрелять, обрекая врага на долгую и мучительную смерть от кровопотерь. Ни один мускул на лице не дрогнул, я буквально чувствовала, как огни догорающего пламени нездорово отражаются в зеленых глазах. Андроиды, получив несколько минут форы, уносили свои ноги. И только когда последний задыхающийся от боли и наступающего тумана солдат был на полу, я ринулась вслед за ними.
Темные и мрачные коридоры были мне незнакомы. От стен отражалось все, что могло отражаться: вопли наступающей смерти, эхо от огнестрела, спешащие в никуда шаги. Я терялась в этих звуках, каждый раз глотала комок паники в горле при встрече очередной развилки. Внутренний голос, словно специально, подливал масло в огонь. Он шептал о том, что за следующим поворотом я наверняка встречу Коннора, точнее, все, что от него останется. Он будет лежать посреди пола, глядя куда-то вдаль. Его руки как крылья будут раскинуты в стороны, а из шеи стекать голубая жидкость.
Свернув за еще один угол, я очутилась в знакомом мне коридоре. Тела солдат, уже лежащих в лужах собственной крови, смотрелись словно приговор. Я была здесь. Я хожу по кругу.
— Коннор!
Крик отразился от затихших стен. Сердце баржи ответило мне скрежетом загнивающего металла. Мой же сердечный орган ускорял темп с каждой секундой. По щекам текли слезы, я чувствовала, как темнота сгущается, давит на сознание. Тело отдавалось дрожью на каждый скрип железа. Пытаясь угомонить собственную панику, я рукой нащупала холод металлической стены. Она была влажной и шершавой, как и представлялось мне ранее. Разум отчаянно пытался зацепиться за это ощущение, пальцы ощупывали поверхность, бережно изучали ее. Мир вокруг мерк так стремительно, словно наступающая на пятки старуха с косой. Легкие отчаянно выплевывали воздух, не желая работать в полной мере. Он не мог умереть так просто! Оставить меня здесь, в одиночестве, бродить по этим треклятым темным закоулкам, вслушиваться в последние вздохи проржавевшей стали уходящей на дно реки баржи. Он не мог так поступить. Не сейчас.
— Да где же ты…
Выровняв дыхание, я с облегчением почувствовала, как мрак прячется по углам. В рассеивающей тьме показались лежащие тела штурмующих солдат, где-то — тела андроидов. Воздух пропитался запахом крови и пластика. От былой сырости в воздухе не осталось ничего. Только смерть, обреченность и боль. Приведя себя в порядок, я выпрямилась и оторвала руку от стены. Внутри в самом отдаленном уголке мозга еще теплился холодный рассудок, и я с радостью принялась вытаскивать его наружу. Впадать в панику здесь, в месте, где все грозилось оборваться разом нельзя, тем более, что я еще так и не достигла цели — так и не увидела, как Коннор решит свою задачу.
Пистолеты были пусты. Только сейчас пришедший в норму мозг вспоминал, как раз за разом спускался затвор за каждым углом, давая возможность девиантам бежать дальше. Какое-то время я бродила по кругу, оставляя за собой трупы и лужи человеческой крови, но даже этим немалым количеством нельзя было покрыть то число андроидов, что грузом лежали на бетонных полах. Встряхнув головой, я, все еще тяжело дыша, спрятала пистолеты обратно в кобуру. Теперь от них не было пользы.
Осторожно шагая по коридорам, углубляясь все дальше, я настороженно прислушивалась к затишью. В этой части корабля уже и никого не осталось. Кто-то отдал свою душу, кто-то все же успел сбежать. Рассудок внутри бился в истерике, пытался возвать сердце к тахикардии, но я тщательно подавляла сердечную мышцу. В висках и так стучала кровь. Окончательно потерять самосознание было бы не к месту.
В соседней комнате раздавался шум. До боли знакомый женский голос умолял «их» не трогать. Слегка выглянув из-за косяка, я заметила троих солдат. Их спины были обращены ко мне, на черных бронежилетах грозно красовались белые буквы «S.W.A.T.». Солдаты были высоки, и я даже не сразу поняла, откуда доносится тихий женский голос. Только через секунду мне удалось разглядеть между ними перепуганную коротко остриженную модель марки AX400. В ее глазах стоял ужас и слезы, за спиной скрывалась совсем маленькая девочка.
Закрыв глаза, я спряталась обратно за стену. Любая секунда промедления могла стоить жизни куда более важному для меня андроиду, и вместо того, чтобы искать его по коридорам и холодным комнатам, я стою здесь и торгуюсь с собственной совестью. Разум внутри требовал уйти, искать дальше, но неприятное чувство внутри грудной клетки расползалось как чернота по белому полотну художника. Какой смысл от всех моих чувств, если я готова развернуться и уйти, оставив беззащитных помирать в одиночестве и боли?
Бесшумно вытащив катану, я вышла из-за стены. Коннор в руках ликовал и трепетал от радости, холодная кожаная рукоятка буквально слилась с ладонью, образуя единое целое. Адреналин растекался по жилам со стремительной скоростью, и я вдруг осознала, какой же глупой была пару секунд назад.