Громкость биения сердца вдруг начала увеличиваться. Стук становился все отчетливее и отчетливее, казалось, он словно доносится отовсюду. Только через секунду я осознала, что это были не цикличные удары сердечной мышцы. Это были звуки мужских каблуков.
Андроид встал напротив меня по ту сторону круга света. Он выплыл из темноты, как призрак, и теперь мрачные языки и сгустки местами облизывали его тело. Через мгновение Коннор опустился на колени. Карие, удивительные глаза не спускали с меня наблюдательного взгляда.
Он был таким же прекрасным, как и в первый день нашей встречи. Темные, зачесанные волосы с выбитой вперед прядью, искрящиеся карие глаза, за которыми скрывались оптические линзы, маленькие родинки на скулах, резкие очерченные умелым художником скулы. От него исходило невероятное тепло и уют, которое не смогло скрыть даже этот мерзкий фирменный пиджак с серийными номерами «Киберлайф». Яркая голубая повязка на правом плече переливалась в такт голубому диоду, идеальная белая ткань скрипела от вздымания грудной клетки. Я осматривала каждую его клеточку, каждый сантиметр, бесцеремонно блуждала обреченным взором по механическому телу, отмечала каждую деталь этого совершенного состояния. Все вызывало во мне благоговение: мелкие поры на коже лица, механически сложенные кисти рук на коленях, узор черных обтягивающих джинс и матовый отблеск кожаного галстука.
Он был всего лишь моим воображением. Плодом фантазий, что сообразил мозг для моего последнего путешествия. Возможно, только этот «прототип» Коннора будет сопровождать меня в смертный час, возможно, именно он будет всплывать перед моим взором во время встречи с руководством. И я была готова принять его, как спутника в момент своего прощания.
Рука решительно потянулась к мужчине. Пальцы чувствовали легкую небритость на его теплой щеке. Я даже ощущала приятный аромат мужского парфюма, который так тщательно воспроизводило сознание в попытке успокоить мою истерзанное сердце. Андроид не источал запахов в реальности, по крайней мере, бившись в истерике в подвале я не запомнила подобных деталей. Но мозг был напуган моим пассивным состоянием. Видимо, по его мнению, мне стоило выражать хоть какие-либо эмоции, включая истерику и панику, чем вот так просто сидеть посреди собственных снов в темноте и ждать конца.
— Мне так страшно, — слова непроизвольно сорвались с губ, и я услышала, как собственный голос дрожит. Коннор едва повернул головой в сторону моей руки, заставив ладонь полностью прижаться к его щеке. Его брови опустились, в глазах блеснуло сожаление. — Не знала, что на деле это будет так тяжело.
Время утекало безвозвратно. В этом мире часы превращались в минуты, и я четко осознавала, что в любой момент могу проснуться. Андроид позволял исследовать пальцами свою кожу, время от времени поворачивая голову и подставляя новые участки левой стороны. Он был немного похож на котенка. Маленького и серого, удрученно выпрашиваемого ласки у хозяйки.
Прижав ладонь к лицу Коннора как можно плотнее, я медленно провела большим пальцем по мужским губам. Мягкие, холодные. Даже они были полны человечности: рецепторы на пальце ощущали мельчайшие шероховатости и трещинки. Неделю назад их вид вызывал во мне страх и дискомфорт, теперь — трепет и желание касаться до конца своих дней. Их-то как раз осталось немного…
— Я ведь все делаю правильно? — я закусила губу, ощущая, как к горлу подступает отчаяние. — Не хочу скрываться, вечно прятаться по углам, но почему-то все мои решения сейчас мне кажутся жуткой ошибкой. Скажи, пожалуйста. Я все делаю правильно?
Андроид застыл. Он смотрел на меня, слегка нахмурившись. Черный галстук колыхался над слегка наклонившейся грудью, подолы пиджака спускались по бокам. В каждой его детали я читала скорбь и сожаление, однако молчание затягивалось. По-видимому, даже мозг не мог ответить на этот вопрос.
— Ты всегда торопишься, — вдруг произнес Коннор. Его голос был тверд, как камень, и в то же время мягок, как осенний ранний ветер. — И забываешь осмотреться вокруг.
В этих словах не было смысла. Может, раньше я и вправду торопилась жить, бежала от проблем с помощью треклятого подразделения, а позже скрывалась от истины в попытках сохранить солдата внутри, но сейчас в них не было смысла! Сделанное было сделанным. И последствия должны были настигнуть меня в любой день жизни.
Оторвав руку от щеки андроида, я встревоженно окинула его взглядом.
— Я не понимаю.
— Ты должна очнуться, — все так же уверенно произносил андроид.
— Коннор, что ты…
— Очнись!
Душный воздух наполнил мои легкие, когда я, вдруг ощутив пронзительный голос реальности в голове, резко села на кровать. Комнату уже озарили лучи света, пробивающиеся сквозь шторы. Все тело трясло от напряжения, кровь отчаянно пыталась в спешке разнести кислород по тканям и органам. Воздух со свистом и стонами входил и выходил из меня, когда я, пошатываясь под напором легких, осмотрелась. Та же комната. Тот же отель. Приставленного коллеги не было, и стены хранили тишину, однако в голове моей все еще стоял настойчивый голос Коннора. Он просил очнуться, даже не просил, а требовал. И я очнулась! Но то ли он имел в виду?
Стерев пот со лба, я с гулким звуком опустилась обратно на подушку. В желудке урчало от голода, но потрясенное сознание успешно отодвигало потребность в еде на последний план. Оно было встревоженно этим странным сном и этой странной жизнью.
— Гребаные андроиды, — тихо прошептали губы, в такт которым словно в подтверждение сложенная в кулак рука отчаянно шлепнула по соседней подушке.
Дверь в комнату отворилась. Вновь усевшись на кровать, я сгребла со своего тела взмокшее от пота одеяло и откинула его в сторону. Белый ворсистый теплый халат был влажным, словно я лежала не под одеялом, а под метровыми матрасами. Ночью в момент появления в номере не было так жарко. Должно быть, атмосфера накалялась вокруг меня во время сна, как температура в стоявшей под жарким солнцем закрытой машине. Вымытые волосы вновь взмокли. Я тщательно старалась стереть со своих глаз признаки сна, но удавалось крайне неудачно. Дэвид смотрел на все эти действия безучастным взглядом, и, когда я наконец завершила свою работу, бросил всего одно слово:
— Собирайся.
Дважды просить не пришлось. Солдат не был способен на эмоции, но его жесткий, уже не желавший успокаивать меня, как на «Иерихоне», тон в одном слове уместил буквально все инструкции: «надевай свой чертов комбинезон, вставай у чертовой стены и цепляй эти чертовы наручники».
Выбираться из постели было гораздо проще, чем вновь надевать грязный, потасканный комбез. Ткань была грубой и неприятный, запах крови стоял тяжелой завесой, но это точно было не самое неприятное в это утро. Чувство страха покинуло меня сразу после того, как я встала у бордовой стены и занесла руки за спину. Холодный металл на запястьях издал щелчок. Бояться было уже нечего. Ничего нельзя было избежать.
— Как грубо, — ехидно отозвалась я, когда Дэвид проверил наручники на прочность. — Разве так обращаются с леди?
— Леди руки в крови не купают, — отрешенно произнес мужчина.
— Я слышала, что кровь девственниц омолаживает кожу.
Обернувшись, я с милой улыбкой одарила потерянного коллегу невинным взглядом. Ох, даже сейчас, перед лицом смерти все дерьмо старательно лезло наружу. Дурацкий папин нрав с его дурацкими привычками заставлять весь мир краснеть от стыда…
Отель был пуст в прямом смысле слова. Двери номеров были открыты настежь, свет горел лишь в тех коридорах, по которым мы блуждали. Весь персонал наверняка давно покинул город, оставив после себя только пустующие комнаты и парочку людей из административного отдела. Девушка на ресепшне наверняка не питала желания оставаться в этом городе хоть еще один день, особенно после случившегося прошлой ночью бунта в центре, однако если руководство подразделения обосновалось здесь, значит, оставшимся сотрудникам предложили неплохую оплату за свои труды.