Всегда забавно наблюдать фальшивую заботу. Отец любит жесткое воздействие, но мило улыбается, по-доброму заливает в уши. Демонстрация великой отцовской любви.
Давно перестал верить в эту чушь.
Я никогда не был очарован им. Человек, сделавший из университета конвейер криспи, неспособен на светлые чувства. Впрочем, я тоже на них неспособен. Моя темная сторона фактически отражение его. Мама уравновешивала нас. После развода, примерно через полгода, мы едва не поубивали друг друга, хотя мне было около шестнадцати, а за плечами отца опыт и сила. И все же мы разгромили полдома, преимущество было за мной, но родственные связи удержали от непоправимого. Мы установили нейтралитет. Пока удается его придерживаться, мы вполне способны друг друга терпеть. Особенно теперь, когда силы во мне неизмеримо больше, и я еще более бесчувственная сволочь, чем он.
— Я не изменю решения, ты знаешь. Время назови.
Отец поджимает губы с видимым недовольством.
Ему нравится, когда с его мнением считаются. Я это делаю примерно никогда.
Единственное, из-за чего я в Эксмуре, так это удовлетворение своих темных сторон. Вместо глобального разрушения я, вроде как, созидаю. А может это все чушь и причина в другом.
Этим миром правят деньги. Они владеют всеми известными чувствами, умами, городами, странами. Целыми континентами. Они извращают простых смертных, но и на нас, кристаллических, влияют не меньше. Но… Нет. Надо мной деньги не властны. Я слишком эгоистичен, чтобы думать о них, а не о себе.
Сжимаю холодный металл резной дверной ручки, в ожидании ответа.
— Три часа, — извещает отец.
Киваю, не глядя на него, и ухожу.
В холле останавливаюсь у окна, закуриваю. В корпусе нельзя, но мне можно.
Достаю смартфон, открываю общий чат в сети.
Просматриваю непрочитанные, последние сообщения были ночью и ранним утром.
Пол: Кто напихает Фиркинсу кристаллов вечной боли в задний проход?
Марк: ??
Пол: Я проснулся из-за воплей блондинки. Если она будет орать каждую ночь? Я жажду возмездия.
Этан: Малышке приснился кошмар. Не все такие бесчувственные сволочи, как ты.
Пол: И ты, и ты, и все мы здесь. Да-да, я в курсе. Поэтому никто не живет в нашем блоке.
Дальше разговор затих.
Усмехаюсь экрану. Джульет умеет привлекать внимание.
Мэлл: Бассейн 15:00. Предлог придумали?
Убираю смартфон и себя из административного блока. Нас ждет занимательный день.
Глава 6
Джульет
За ночь больше не просыпалась. Проспала без снов до утра, с трудом встала с кровати. Каждый раз после кошмаров чувствую себя разбитой. Тело плохо слушается, голова наполнена ватой и концентрирует в ушах неприятный звон.
Я едва шевелила зубной щеткой, слушая невнятную ругань.
Дарси? И… Марк?
— Урод!
— Я вышвырну тебя из блока, если еще раз откроешь свой грязный рот.
Утро, а они уже ссорятся.
— Мудак!
Повисла тишина. В целом — это странно. Дарси точно не смогла бы промолчать.
Вытираю капли воды с лица и выхожу в коридор.
Дарси гневно жестикулирует, стоя в дверях своей комнаты. Рот открывается как у рыбки, но ни звука не выходит.
Марк спокойно закуривает, будто не он использовал запрещенный кристалл немоты.
Отшатываюсь к своей двери, не заметив появившегося Брэдфорда. Он поднимает бровь, но ничего не говорит и идет дальше. Слава богу.
— Марк, развей кристалл, а ты, Дарс, следи за языком. Сразу на массу проблем станет меньше.
— Пусть ходит так. Никого не заебет в первый же день, — безразлично бросает Марк.
Может, это не такая плохая идея? Да его использование запрещено. Нарушение прав, свобод и прочее, но с молчаливой Дарси точно было бы проще.
Марк невозмутимо наблюдал, как в его сторону тычет указательный палец, как ему в лицо явно летят проклятья. Его этим, похоже, не проймешь.
Стоит, наверно, поздороваться.
— Доброе утро, — выходит пусть и вежливо, но сухо.
Марк лениво поворачивается с приподнятыми бровями.
— Доброе оно будет, когда вот эта угомонится и извинится, — он кивает на пунцовую от гнева Дарси.
Она явно не желает сдаваться и продолжает беззвучно ругаться.
Мэлла белозубо ухмыляется на мою вежливость и со вздохом сжимает пальца на бедрах.
— Дарс, учти: я не стану вмешиваться в ваши конфликты. Учись разгребать свое дерьмо самостоятельно, — произносит мягко. — Марк, развей гребаный кристалл и делай с ней что хочешь. Она по-другому не научится сначала думать, а потом рот открывать.