Холмс сказал, что он «занимается анализом данных и иногда рисков по частным заказам», а Хадс иногда ему помогает, но в основном торгует на биржах. Я мельком заглянул в комнату Холмса. Помимо синт-клавиатуры я успел увидеть сетап на несколько мониторов и стоящий рядом ноутбук. Для аналитика данных вполне подходит. Может, не соврал. Просто заказы принимает ото всех подряд.
— Убираться на нейтральной территории предлагаю по очереди. Одну неделю я, другую ты.
Тут Холмс осекся.
— О, прости, говорю так, будто ты уже согласился. Меня порой заносит…
— Да, — резко подтвердила Хадс.
— Так ты как, согласен на условия? Если что, это не срочно, можешь какое-то время подумать, — как ни в чем не бывало продолжил Холмс.
— Согласен. Когда можно въезжать?
— Можно и сегодня, — сказала Хадс. — Будем рады в любое время.
Она посмотрела на меня и улыбнулась.
— Хорошо. Я съезжу к брату за вещами и вернусь через пару часов.
— Отлично! Рад, что ты теперь с нами!
Холмс, сидевший на краю стола, встал и протянул мне руку для рукопожатия. Я тоже поднялся и пожал ее. Хватка была крепкой.
После прощаний со всеми я поспешно вышел из квартиры, совсем забыв про существо у двери. На сей раз меня просто кольнуло легкой тревогой, которую можно примерно описать одним словом — «опустошенная». Когда я дошел до лифта, она и вовсе исчезла. Холмс был прав.
Такси приехало быстро. В дороге мне стало хорошо от осознания мысли, что больше я у брата жить не буду: его семейной жизни мое присутствие в доме явно не шло на пользу. Да и над диваном, где я спал, вечно нависало довольно большое склизкое, покрытое мелкими коричневыми пузырями, сочащееся слизью существо, похожее на помесь летучей мыши и глубоководной медузы. Постоянно казалось, что на меня вот-вот капнет его выделениями… но этого ни разу не случилось. Оно просто висело там, торчало прямо из советского ковра на стене, закрывая с дивана немалую часть потолка. Иногда как будто чуть ближе, иногда чуть дальше.
По факту его присутствие ни на что не влияло. Но для моих и без того расшатанных после бесславного ухода из армии нервов это было слишком тяжелым испытанием, и я по нескольку раз за ночь просыпался в поту. Мне снилось, как создание медленно спускается на меня, его тело постепенно застилает весь мой взор, мир превращается во тьму — а оно окутывает меня, нежно, но уверенно, и я проваливаюсь куда-то, в место, где столько голосов. Я не понимаю, что они говорят, но вскоре мне начинает казаться, будто речь идет обо мне, они смеются надо мной, чужаком, завернутым в мышь-медузу, неудачником, мне нужно что-то сделать, ведь я, сам того не ведая, стал частью ритуала, все чего-то ждут, а я не знаю, что должен делать...
От страха я просыпаюсь и снова вижу это существо. Всё на том же месте, всё такое же безразличное.
Повторить. Иногда несколько раз за ночь.
Я напоследок глянул на существо. Оно по-прежнему нависало над диваном, на вид безразличное ко всему в этом мире. С моим отъездом ничего не изменится.
Брат тоже был рад, что я съезжаю.
Возможно, он сам верил, что радуется за меня: комната хорошая, недорого, да еще и по наводке приятеля, что прибавляет надежности — по крайней мере, в его глазах. Но в глубине души, сам не отдавая себе отчета, он наверняка ощутил облегчение, что больше не придется считаться с присутствием еще одного человека в квартире. Когда-то родного, но потом отдалившегося и потому сейчас еще более чужого, чем незнакомец. Вроде как это некогда близкий тебе человек, но уже совсем другой, не такой, каким ты его помнишь…
Впрочем, не стоит проецировать свои проблемы на других. Наверняка мой искренний и простой брат правда просто рад за своего непутевого младшего.
Вещей было немного. Личные принадлежности, две спортивных сумки с одеждой и бельем, ноутбук, электронная книга и несколько бумажных изданий. Всё.
У Холмса и Хадс я был даже раньше, чем ожидал: всего через час. Они, казалось, были мне рады. Я забросил вещи в комнату, подписал договор, перевел деньги Хадс и принялся разбирать вещи, думая, окажется ли моя новая жизнь такой же неудачной, как прошлая.
Через приоткрытую дверь я услышал, как Хадс в гостиной зовёт:
— Холмс?
Его ответ я не расслышал.
— Да. Завтра произойдет убийство. Полиция почти сразу окажется на месте.
Холмс снова что-то сказал, я снова ничего не разобрал.
— Я хочу, чтобы ты им занялся. Платить буду я.