— О-о! Наконец-то он себе помощника нанял! Будем знакомы, я Дима.
Я пожал ему руку настолько крепко, насколько смог, и сказал что-то в духе «очень приятно».
— Проходите, труп в гостиной. Следователь Лестрова еще только едет, — сказал Дима, раскрывая перед нами дверь. — Это она тебя позвала?
Мы прошли внутрь, в гостиную с голубыми обоями и синей мебелью. Холмс не стал разуваться, я последовал его примеру.
— Нет, она пока не в курсе, — ответил Холмс. — Это по частному заказу, но, как всегда в таких случаях, я с радостью помогу следствию.
На стенах висели, кажется, какие-то языческие украшения — но даже я со своими скудными познаниями мог сказать, что это просто побрякушки для красоты, а не ритуальные атрибуты. О том, что это могло быть что-то оккультное, я подумал уже потом, когда побывал в гостиной.
— Ого, нормально так вести разлетаются. Впрочем, чего еще ожидать от смерти певицы, — сказал Дима. — А следователя, значит, ждет приятный сюрприз.
Он открыл перед нами дверь в гостиную. В комнате распростерся труп женщины лет тридцати в черной сорочке. Ее горло было перерезано, а окружали ее пятна крови и начерченный мелом ритуальный круг, на который не попадала кровь. Испачканный нож лежал рядом с ее рукой.
Меня накрыло странное ощущение. И дело было не в жестокости сцены: при работе военным психологом мне доводилось видеть и не такое.
В воздухе что-то витало. Словно запах человека, который долгое время находился тут, а потом ушел. Только в этом случае речь шла не о человеке.
А когда я оторвал взгляд от трупа, то увидел надпись на стене.
БЕСЦВЕТНЫЙ БОГ
Цвет, которым переливалась надпись, я не видел никогда. Как, думаю, не видел ни один человек на Земле: он принадлежал к категориям внечеловеческим. К миру, который людской разум способен познать еще в меньшей мере, чем наш собственный. Когда я отводил от стены глаза, в моей памяти оставались лишь впечатления об этом цвете, о его иной природе, а не он сам. В памяти надпись становилась бесцветной. Сейчас я даже не уверен, была ли она на русском — или же мой мозг воспринял ее на наиболее знакомом мне языке.
— В квартире еще четыре человека были в ночь убийства, я их всех согнал на кухню. Коленька там сторожит.
— Почему четыре? — спросил Холмс, нагибаясь к телу. — В группе же шесть человек, считая звуковика?
— Кажется, недавно один из них свалил из группы. Но никаких официальных объявлений не было.
—Я встал рядом с Холмсом, чтобы улучить момент и спросить его про надпись, пока полицейский не слышит. Кажется, он быстро все понимал.
— Ладно, осматривайтесь тут пока к приезду Лестровой, — сказал Дима, выходя из комнаты. — Я проведаю Коленьку пока, наверняка его подозреваемые уламывают выпустить «на покурить».
Холмс бросил ему вслед:
— Думаешь, это не самоубийство?
— Можешь меня не проверять, Холмс. Тут даже мне всё ясно, — Дима закрыл за собой дверь.
У женщины были длинные черные волосы, разбросанные по сторонам, и черная губная помада. Это странно контрастировало с полным отсутствием прочего макияжа на лице, выразительном даже после смерти. На нем застыла даже не скука или безразличие, а скорее отстранённая озабоченность, будто смерть застала ее в момент обдумывания каких-то планов.
— Скажи мне, Ватсон, почему это не самоубийство? — первым нарушил тишину Холмс.
Я еще раз огляделся и немного подумал.
— Кровь очень удобно не попадает на ритуальный круг. Будто его начертили уже после ее смерти.
— Верно, это самое очевидное, — по-своему похвалил меня Холмс.
— А еще рана на горле слишком длинная и уверенная, — решил добавить я. — Мне кажется, важнее вопрос, является ли убийца приверженцем какого-то культа… или вообще человеком.
Холмс посмотрел на меня.
— А с чего ты вообще взял, что тут настолько важна оккультная составляющая? Неужели из-за круга?
— Холмс, что ты видишь на стене справа от тебя?
Шерлок повернул голову.
— А что я должен там увидеть, помимо брызг крови?
В тот момент я убедился, что Холмс действительно абсолютно нечувствителен к другим мирам.
— Там надпись «бесцветный бог», выведенная цветом, которого в мире людей не существует.
На лице Холмса появилась широкая улыбка, которой можно было бы и испугаться, не будь мы знакомы. Когда мы ехали обратно с места преступления (на этот раз в такси не было ни помех, ни русской попсы), он всю дорогу сидел с такой улыбкой и молчал.
— Спасибо, Ватсон. Интересное дело. Мне нравится, — наконец произнес он. — Только смею тебя заверить: убийца тут точно человек. Причем если он и связан с потусторонним миром, то…
Так. Кто-то ломится в дверь нашей квартиры, слышу, как Холмс несется к двери. Допишу в следующей записи.