Действительно ли Мартин хотел расстаться с ней, сам того не подозревая? Или просто ей нужно было убедить себя в этом, чтобы, наконец, отпустить его? Даже если он и не хотел прекращать отношения, Клэр начала понимать, что это необходимо — пора сдвинуть дело с мертвой точки. Мартин никогда не оставит ее по своей воле, его нужно вытолкнуть в мир. Мартин был на высоте, когда рядом находилась любимая женщина, с которой можно было поговорить, которую можно было прижать к себе, — он много раз говорил об этом. Ему нужна была поддержка, и Клэр всем сердцем хотела помочь ему, но не могла, по крайней мере, не так часто, и не знала, когда, наконец, сможет.
А что касается поддержки, то Клэр и сама в ней нуждалась. И тогда она подумала о Дэниэле Класкере, о его пушистых ресницах, его стеснительности и заботливости. Может, он подойдет? Может быть.
Это произошло два месяца назад, с тех пор утекло много времени. Клэр позволила Дэниэлу подарить ей букет ландышей и коробку солоноватых ирисок и даже с улыбкой приняла смешную тирольскую шляпу, которую он купил на местной ярмарке, решив, что она может ей понравиться. Он не знал, что Клэр не носит головных уборов, а она поняла, что он вообще мало что о ней знает.
Однажды Дэниэл встретил Клэр после работы и подвез до дома на своем пикапе. Они молчали всю дорогу, словно между ними было что-то, в чем они не решались друг другу признаться. Когда они подъехали к дому Свифтов, Дэниэл остановился, заглушил мотор, несколько секунд пытался собраться с духом, а потом наклонился к Клэр и поцеловал ее.
Когда он сделал это, она закрыла глаза — не потому, что девушки должны закрывать глаза во время поцелуя, но потому, что ей было невыносимо видеть то, что начиналось между ними.
3 июля 1956 г.
Дорогой Мартин!
Я пишу, чтобы сообщить: Клэр выходит замуж 17 июля в одиннадцать часов. Церемония пройдет в старой каменной церкви. Знаю, как тяжело тебе сейчас, но думаю, ты все равно должен знать, когда это случится. Мне очень жаль, Мартин, правда, очень жаль.
Как всегда, Тих
Хотя Клэр так никогда об этом и не узнала, Мартин приехал в Лонгвуд-Фолс и стоял в стороне, через дорогу от маленькой сельской церкви, где венчались Клэр и Дэниэл. Он смотрел на то, как молодожены спускаются по ступеням, а друзья и родственники обрушивают на них счастливый рисовый дождь. Дэниэл Класкер оказался рыжеволосым мужчиной со светлой веснушчатой кожей. Он притянул к себе молодую жену и поцеловал ее в губы на глазах у потрясенного Мартина. Щеки Клэр горели румянцем, в волосах белели лилии, а платье было под стать цветам — длинным, белым и простым. Племянники Клэр — малыши Маргарет — играли на каменных ступенях старой церкви, подбирая рисовые зернышки и кидая их друг в друга. Появился и ее отец, одетый в выходной костюм. Лукасу помогали спускаться по ступеням два молодых парня. «Он сильно постарел», — подумал Мартин, наблюдая за тем, как мистер Свифт осторожно переставляет ноги, оберегая пораженные артритом колени.
Дэниэл Класкер и его жена сели в машину, которая ждала их перед церковью. «Клэр Класкер», — с горечью подумал Мартин, стоявший за кленом. Какое неуклюжее, неправильное имя. Густые ветви скрывали Мартина от посторонних глаз, и он провожал взглядом исчезающий вдали автомобиль новобрачных, который уезжал под грохот консервных банок, привязанных к заднему бамперу.
На следующий день Мартин вернулся в Лондон. В самолете он забылся тяжелым сном, прислонившись головой к иллюминатору, и не проснулся, даже когда стюардесса подкатила тележку с несколькими блюдами на выбор. После приземления Мартин сразу отправился в ресторан, не тратя времени на то, чтобы зайти домой, побриться, помыться или проверить почту. Он думал, что приготовление еды его спасет — все посторонние мысли вылетят из головы, и его будет волновать только одно: достаточно ли соли он положил в соус.
Позже, когда лихорадочный день превратился в лихорадочный вечер, на кухню зашел официант и сказал, что сегодня у них ужинает миссис Бэнкс с дочерью, и она спрашивает, не хочет ли мистер Рейфил выйти и поздороваться с ними.
— Простите за беспокойство… — Мартин собрался повторить то, что уже говорил в прошлый раз. — Пожалуйста, передайте ей… — Он вдруг замолчал, вспоминая, как красива была Клэр на своей свадьбе, как играл румянец на ее щеках, как падали на лицо рыжие локоны, выбившиеся из прически. — Передайте ей, — продолжил он, — что я сейчас подойду.
Он отложил половник, вытер руки посудным полотенцем и вышел в зал.