мя было чуткое, понимающее, а время, это люди... - Да, люди были не те, - подытожил свои размышления старик. – Понимающие были люди... Ты к ним с душой и они тебе взаимовыгодно... Понимать нужно... Выпил Степаныч ещё, и вспомнилось ему, как однажды, всего за поллитра, разрешил ему сторож взять со стройки столько железных вёдер, сколько старик сможет унести. На зависть всем врагам, унёс тогда старик целых 18 штук, причём два из них, были полны сухого цемента... Цемент, правда, вместе с вёдрами, пришлось потом выбросить. На радостях Степаныч так напился, что забыл их на улице, под начинающимся дождём, а когда вспомнил, всё уже окаменело. Впрочем, выбросил вёдра старик тоже с выгодой: затопил он их в узком ручье, через который ему нужно было перебираться, чтобы идти в лес за грибами или хворостом. Через год, конечно же, вёдра засосал ил, но целую осень ходил Степаныч в лес как король, не по шатким брёвнышкам, как все, а по основательному, железно-бетонному мосту. Оставшиеся вёдра, хотел было у Степаныча купить Славка Рыжик, живший через три дома от него, но цену, по мнению Степаныча, определил несправедливую и отступать от неё никак не хотел. Но он плохо знал старика... Осерчав, Степаныч принёс топор и тут же, на глазах у Рыжика, крест-накрест пробил днища всем оставшимся 16 вёдрам. После чего, жестом торжествующего гладиатора, швырнул их к ногам обомлевшего покупателя, презрительно сплюнул и вразвалочку удалился восвояси... - Да, - мечтательно пробормотал Степаныч, - были времена... А сейчас?.. Тьфу!.. Одни деньги у людей на уме... Никакой фантазии... Только б разжиться на трудовом человеке... Только б обмануть... Скарабеи... Горевал Степаныч до глубокой ночи, закусывая душистый самогон недозрелыми яблоками и прошлогодним мёдом с мухами, а после уснул, подложив под косматую голову крепкую жилистую руку. - Шиш им с маслом, а не деньги... - хрипел он во сне, грозно хмуря кустистые брови. – Шиш да камыш вам, черти полосатые!.. Врагу не сдаётся наш гордый Варяг... Ишь, деньги им подавай... А хрена лысого им не запрячь?... На следующее утро, Степаныч встал рано. За ночь, в его голове родился новый план, и он, даже не позавтракав, немедленно принялся за дело. - Если гора не идёт к Магомету, то иди она лесом... – бормотал старик, хитро улыбаясь своим сокровенным мыслям. – Нам чужого не надо, а своё мы и так отнимем... Я им покажу, сукины дети, денег они захотели... Ни за что!!! Для начала, Степаныч тщательно обследовал свой дом и баню, на предмет лишних досок. - В крепком хозяйстве завсегда излишек имеется, - рассуждал он, внимательно ощупывая и простукивая стены. – Нужно только этот избыток найти и с умом оторвать... Однако поиск был непростым, так как ещё при постройке, старик на всём сильно сэкономил. - Ничего, ничего, - успокаивал себя Степаныч. - Ежели отовсюду помаленьку забрать, то аккурат и наберётся мне на беседочку... А ежели, где сквозить будет, так я рубероидом заткну или соломой, зато уж беседочка у меня выйдет всем на зависть... Ни у кого такой беседки не будет... Краски, беленькой, добуду, перила, что прошлой весной на помойке нашёл, присобачу и заживу... А то удумали, деньги им подавай, бизнесмены хреновы!.. Но досок всё равно катастрофически не хватало... Как ни старался Степаныч, на какие только уловки не шёл, а набралось их всего на всё про всё 10,5 штук разномастных досок, одна кривей другой. - Ничего, - решил старик, пораскинув мозгами. – Заднюю стенку из кольев смастерю... В лесу осин полно, не пропадать же добру... Всё одно потом виноградом оплетать, так чего огород городить то... Управлюсь, не впервой... Подкрепившись на скорую руку макаронами с квашенной капустой, Степаныч немедленно приступил к строительству. - Мне много не надо, - рассуждал он, намечая на земле неровный круг. – Если с пониманием подойти, один чёрт хоромы получатся, как ни крути... Пол, так его вообще, можно не делать... Только мышам раздолье, да тараканам... Нет, пол не нужен... Шифера, что под домом у меня валяется, наколю, вдоволь, и посыплю, не хуже гравия будет... И сухо и красиво... Главное - каркас надёжный соорудить, а там пробьёмся... Но с каркасом дело не спорилось. Трижды он рушился на спину Степаныча. Трижды возносил старик проклятья небу, земле и подводному царству. Трижды бросал он всё, топтал гнилые доски ногами, выбрасывал в кусты банку с ржавыми гвоздями и уходил пить в баню. И трижды же возвращался обратно, не в силах совладать со своей страстью. Внеся должные поправки, он вновь принимался за работу и каждый новый круг, что чертил старик на земле, был кривее и меньше предыдущего. Наконец, когда окружность сделалась размером с обеденный стол, каркас обрёл относительную крепость и старик удовлетворительно крякнул. - Мал золотник, да свой, - произнёс он, любовно охлопывая своё сооружение. - А то ишь – плати им!.. Вон, какая красота возникла, и всё бесплатно!.. Через один лишь человеческий разум и трудовой подвиг... 5 дней безвылазно провозился со своей беседкой Степаныч, но работа удалась на славу. Когда последние колья были забиты, а ржавые гвозди заколочены, втиснул старик внутрь беседки старый заводской стул, сел на него, закурил, и уже совсем было расслабился, как начался дождь и тут только спохватился дед, что напрочь забыл про крышу... - Вот ведь падлюка неладная, - зло сплюнул Степаныч, выбираясь наружу. – За что ж ты, курва, так меня невзлюбила сразу, а?! Я ж тебя, заразу, всей душой, а ты, паскуда... Ну, ничего, ничего, бельдюга, простипома, пелядь... Всё равно я тебя уконтропупю... Так и знай... Огляделся старик в поисках материала, туда-сюда сунулся, но ничего путного у него не осталось. Только дыры в стенах, да кривой сортир. И тут Степаныча осенило! - И как я раньше не догадался, - счастливо хлопнул себя по лбу старик. – Мигом сейчас всё организуем! Старик схватил топор и, не обращая на льющуюся с небес воду, сноровисто подставил лестницу к стенке туалету... Через пару часов всё было готово. Крыша сортира встала на беседку точно влитая, только шифер местами потрескался, да переломилась одна гнилая доска. Степаныч сиял. - Хороша, чертовка, - бормотал он, оглядывая творение своих неуёмных рук. – Покрашу, и хоть в Париж вези... Да что там Париж - на ВДНХ!.. А вам всем - во! Старик удовлетворённо показал на все четыре стороны крепкую фигуру из двух скрещенных рук. Потом проворно юркнул в беседку и с наслаждением закурил. - Жаль, столик не влезает, - покручинился, для порядка, Степаныч. – Ну да ничего... Снаружи прилажу... Так оно и сподручнее даже... Мусору меньше... А сортир... сортир перебьётся... Чай не зима... Да и вентиляция, опять же, улучшится... Дым глаза не выест и прочая зараза... А будет нужда, зонтик возьму, а на зиму так и вообще лапником прикрою... Оно и теплее будет и ароматнее... Старик любовно похлопал рукой по шатким стенам. - Кровинушка ты моя!.. Теперь заживём... Так и зажил Степаныч. Днём он пил в беседке, а ночами любовался на неё из окна. Покрасить он её, правда, так и не покрасил, зато приладил к перилам огромную консервную банку, для бычков. Сам он их туда, правда, бросать забывал, но когда к нему заходили гости, грозно следил, чтобы пепельницей пользовались по назначению. - Культуру понимать нужно, - говорил он. – А то ишь, повадились... Коекакеры... Беседка рассыпалась ровно через 40 дней, ночью, от порыва осеннего ветра. Восстановлению она не подлежала и старик, погоревав немного, решил сделать из её остатков новый улей, «на вырост». Улей вышел на редкость жуткий и неуютный, так что старик, поругавшись, недолго думая разрубил его на дрова и вскорости сжёг. Что же до сортира, то он стоял без крыши до ноября, пока не пошёл снег. После этого, старику пришлось всё же заделать верх лапником, но до того момента, в ясные ночи, Степаныч мог запросто любоваться проплывающими над его головой созвездиями, что он с превеликим удовольствием и делал.