— Да, — сказал протяжно Конопатов, поднимая глаза на полковника, — эта вещичка, поистине можно сказать, не деревянная, а прекрасная художественная резьба по ониксу, по самому твердейшему, после алмаза, камню, который свободно режет стекло. И, посмотрите, что за чудесная, тонкая работа, какая тонкость и сколько терпения! Это настоящая гемма инталье».
Рассказ Куприна поучителен также тем, что купец Конопатов не такой уж знаток. В его высказываниях мы нашли по крайней мере две грубые ошибки. Предлагаем и вам обнаружить их, а пока вы раздумываете, сообщим, что полковник Лосев решил не продавать гемму. Пусть остается, тем более что она, как выяснилось, охраняет владельца от внезапной и пагубной любви к женщинам.
Итак, ошибки Конопатова… Да, вы правы: сардоникс и сердолик — далеко не одно и то же. Один полосчат, другой монотонен. Следующая ошибка состоит в том, что после алмаза вторым по твердости стоит корунд, третьим — топаз и лишь на четвертое место выходят кремнеземы.
В повести «Молох» Куприн заставил одного из героев сложить из самоцветов акростих: «Бете он (Квашнин) проиграл, держа с ней пари по поводу каких-то пустяков, пуд конфет, а Касе — брошку, в которой последовательно чередовались камни — коралл, аметист, сапфир и яшма, — обозначавшие составные буквы ее имени».
Этот раздел мы начали стихами и закончим тоже стихами. А. А. Ахматова описывает явление луны:
В стихах О. Э. Мандельштама мы нашли много цветных камней и минералов. Здесь приведем только одно четверостишие, в котором поэт перекликается с М. Ю. Лермонтовым:
И еще один кремнистый путь — в стихотворении М. И. Цветаевой:
Ошибка Конан Дойла. Откроем черный восьмитомник писателя на рассказе «Голубой карбункул». Герой рассказа Питерсон нашел в зобу рождественского гуся «ярко сверкающий голубой камень чуть поменьше горошины. Камень был такой чистой воды, что светился на темной ладони, точно электрическая искра.
Холмс присвистнул и опустился на кушетку.
— Честное слово, Питерсон, вы нашли сокровище! Надеюсь, вы понимаете, что это такое?
— Алмаз, сэр! Драгоценный камень! Он режет стекло, словно масло!
— Не просто драгоценный камень — это тот самый камень, который…
— Неужели это голубой карбункул графини Моркар?»
Последнее восклицание издал доктор Уотсон.
Весь диалог настораживает. Питерсон определил камень как алмаз. Он руководствовался его твердостью — «режет стекло, словно масло». Ни рубин, ни топаз, ни тем более гранат такой твердостью не обладают. Они царапают стекло, но не режут его. Доктор Уотсон назвал камень голубым карбункулом, то есть гранатом. Но в природе нет голубых гранатов.
Однако читаем дальше.
«Холмс взял камень и стал рассматривать его на свет.
— Славный камешек! — сказал он. — Взгляните, как он сверкает и искрится. Как и всякий драгоценный камень, он притягивает к себе преступников, словно магнит. Вот уж подлинно ловушка сатаны. В больших старых камнях каждая грань может рассказать о каком-нибудь кровавом злодеянии. Этому камню нет еще и двадцати лет. Его нашли на берегу реки Амой, в Южном Китае, и замечателен он тем, что имеет все свойства карбункула, кроме одного: он не рубиново-красный, а голубой. Несмотря на его молодость, с ним связано множество ужасных историй. Из-за сорока гран кристаллического углерода многих ограбили, кого-то облили серной кислотой, было два убийства и одно самоубийство. Кто бы сказал, что такая красивая безделушка ведет людей в тюрьму и на виселицу!»
Слова Холмса о связи драгоценных камней с преступностью сомнений не вызывают. Здесь он специалист. А вот в остальном великий сыщик несет несусветицу. Вначале он говорит о карбункуле как о гранате (рубиново-красный цвет), а потом называет его состав: кристаллический углерод. В подлинном гранате нет и следов углерода. Кристаллическим углеродом может быть или графит, или алмаз. Следовательно, Холмс обнаруживает полную неосведомленность в минералогии.