В средние века европейцы считали, что сердолик придает людям храбрость, вызывает любовь и симпатию. На Руси его считали любовным талисманом. Вот почему графиня Воронцова подарила перстень поэту. Вот почему в стихотворении «Талисман» возлюбленная говорит:
Имеется еще один документ о сердолике с еврейскими письменами. Это рисунок самого поэта. На обороте черновика 1835 года Пушкин набросал гусиным пером свою левую кисть с длинными ногтями на тонких перстах. Указательный палец украшен перстнем с восьмиугольной вставкой, на которую нанесены неясные штрихи.
Мы все время ссылаемся на документы, а где же сам талисман? Увы, он украден. 23 марта 1917 года злоумышленник воспользовался неразберихой, царившей в период буржуазной революции, проник в Пушкинский музей и лишил нас драгоценной реликвии. Возможно, перстень цел, возможно, эти строки попадут на глаза его невольного обладателя… Хочется верить, что бесценная реликвия будет возвращена в музей!
В фондах Всесоюзного музея А. С. Пушкина хранится еще один перстень поэта с сердоликом. Продолговатый камень слабо окрашен. На нем вырезана ладья в виде полумесяца, в которой плывут по волнам три крылатых амура. Происхождение перстня неизвестно. Пушкин положил его в лотерею, которая разыгрывалась в доме Раевских. Кольцо досталось младшей дочери генерала Н. И. Раевского — Марии. Выйдя замуж за будущего декабриста С. Г. Волконского, она затем разделила с ним ссылку в Сибири. Мария Николаевна хранила кольцо как великую драгоценность. Рассталась с ним только перед смертью, подарив сыну Михаилу, родившемуся в ссылке. В 1915 году ее внук С. М. Волконский передал кольцо с сердоликом в Пушкинский Дом. К слову сказать, Мария Николаевна была правнучкой М. В. Ломоносова. Тесен мир: перстень великого поэта сберегли для нас потомки гениального ученого и мыслителя.
В литературе о пушкинских перстнях-талисманах много путаницы. Так, стихотворение «Храни меня, мой талисман» обращено не к сердолику, а к перстню с изумрудом (хранится в фондах Музея А. С. Пушкина). Во множестве документов первым разобрался доктор геолого-минералогических наук Л. Звягинцев. Отсылаем читателей к его большой статье в «Литературной России» № 28 за 1985 год.
Теперь наступила пора раскрыть вторую сюжетную линию купринской «Геммы». Она связана с великим итальянским художником Бенвенуто Челлини, жившим в XVI веке. В те времена было модно носить на указательном пальце правой руки оправленные в драгоценный металл геммы. На камнях изображали гербы, девизы, криптограммы, профильные портреты знатных особ. Слава знаменитых резчиков по камню стояла очень высоко. С ними вынуждены были считаться короли и папы.
Рассказывают, что Бенвенуто Челлини был не только величайшим резчиком по металлам и самоцветам, но и довольно беспутным малым. Однажды он исчез из Ватикана, прихватив золото и драгоценные камни, выданные из папского хранилища для работы. Отсутствовал достаточно долго, чтобы возбудить гнев их святейшества. Когда Челлини объявился, его встретили следующими непарламентскими выражениями: «О! эти художники! вечные посетители кабаков, друзья развратных девок, шумные буяны, кропатели злых эпиграмм, подонки общества, язычники, а не христиане».
В качестве оправдания Челлини предъявил кипарисовый ларец, содержимое которого папа разглядывал с долгим вниманием. Это был многоцветный сардоникс, на котором художник вырезал евангельский сюжет — тайную вечерю. Причем сделал это с присущим ему блеском и талантом, а может быть, даже превзошел самого себя. Все пятна, цвета и прожилки камня он использовал для характеристики персонажей. Христос оказался в белом одеянии, апостол Иоанн — в голубом, Петр — в красном, а Иуда, конечно, в мрачном темно-коричневом хитоне. Более всего папу поразила мысль, что сардоникс валялся на земле много лет и никому до него не было дела. Но вот пришел художник, коснулся камня своим незатейливым резцом и сотворил чудо.