Пришла пора браться за дело Вадиму. Работа ювелира оказалась в высшей степени изысканной и благородной. Металлические кружева играли так же чисто и деликатно, как ажурная вязь, нанесенная на камень самой природой. Агатовый гарнитур (серьги, перстень и подвеска) получил поэтическое название «Нежность».
…Есть такая сказка. Жили-были гончар, портной и колдун. Как-то раз гончар вылепил из глины статую прекрасной девушки. Портной полюбовался на работу товарища и сшил для нее великолепный наряд. Зажегшийся духом творческого соревнования, колдун вдохнул в камень душу. Перед триумвиратом предстала ожившая красавица во всем блеске юной привлекательности. И тут бывшие товарищи повздорили. Каждый хотел жениться на красавице, упирая на то, что основной вклад в ее создание внес именно он. Результат скандала оказался печальным. Гурия исчезла, а бывшие товарищи получили на память слабый вздох, кучу тряпья и глиняного истукана…
Вначале у друзей-художников споров по поводу обладания агатовым гарнитуром не было. «Нежность» украсила Елену. Но вскоре Вадим получил приглашение участвовать в выставке. Естественно, Елена не могла ему отказать и разрешила выставить агатовый гарнитур. Изделие было замечено, попало в каталоги и проспекты, о нем заговорили.
Прошел год. Елена все более нетерпеливо спрашивала: когда ей вернут гарнитур? Но оказалось, что гарнитур утерян. Лена очень горевала. В утешение Вадим подарил ей малахитовый убор, но разве он мог заменить «Нежность»?
И вдруг пропажа нашлась!
Как ни в чем не бывало агатовый гарнитур появился на очередной выставке. Елене передали слова Вадима, что эта вещь у него «хорошо пошла» и возвращать ее он не намерен. Тем более что взамен агатов женщина получила малахит. Да и жизненная ситуация к тому времени совершенно изменилась, как в рассказах Мопассана. Супруги Борис и Елена развелись, друзья Борис и Вадим расстались.
Елена подала на Вадима в суд. Но иск, не подтвержденный документами, был оставлен без удовлетворения.
Создалась ситуация еще более драматичная, чем в сказке о глиняной девушке. Агатовый гарнитур не исчез, но вокруг него возникла атмосфера, отравляющая жизнь целого городка. Журналистка Д. Акивис приехала в него спустя много времени после суда. Страсти не утихли, напротив, взаимная озлобленность продолжала нарастать, ломая жизнь, уродуя творческие судьбы.
Решение суда, казалось бы, означало выигрыш для Вадима. Но он, мрачный и напряженный, не был похож на победителя. А Елена? Неужели она стала бы носить гарнитур, если бы выиграла процесс? Или продала бы его? Как непохоже все это на моральное удовлетворение, к которому все они стремились!
Кто же виноват во всем? Наверное, не агаты. Нельзя винить камни в том, что они более долговечны, чем иные человеческие чувства…
Перед отъездом журналистка зашла в художественный музей. На втором этаже, за стеклом витрины мягким шелковым блеском сияли агаты, серебром отливал металлический узор. Никто из посетителей не проходил мимо витрины равнодушно. Камни, найденные Еленой, отполированные Борисом и оправленные в серебро Вадимом, продолжают восхищать людей. Как бы там ни было, искусство всегда сильнее низменных и постыдных чувств…
Глава 6
Пещера Лейхсвейса или Эрмитаж?
Охота пуще неволи. Коллекционирование — одна из самых распространенных людских слабостей. Собирают все: бутылочные и спичечные этикетки, прибрежный песок, морскую воду, книги, картины. Миллионеры собирают домашние зоопарки, короли — самоцветы для корон. Поэт Андрей Вознесенский коллекционирует предметы чувств, как о том сообщается в стихотворении «Вор воспоминаний»:
А вот в коллекции жителя Кайраккума А. М. Соколова собраны бабочки — свыше ста штук. Не спешите осуждать Александра Михайловича за опустошение экологической ниши чешуекрылых. Дело в том, что переливающаяся всеми цветами радуги насекомая коллекция… сделана из камней. Раньше Соколов собирал минералы. Как всякий увлеченный коллекционер, организовал небольшую мастерскую по резке и полировке самоцветов. Однажды при обработке крупного агата он обратил внимание на необычный рисунок. Срез камня походил на ажурное крыло бабочки. Дальше все было достаточно просто.