У Анны Ахматовой читаем:
В «Словаре современного русского литературного языка» сказано, что слово «агат» часто путают с похожим на него словом «гагат» при образном определении черных блестящих волос и глаз. Такую подмену и допустили переводчики Руставели, Рудаки и Хафиза. В оригинале «Витязя в тигровой шкуре» употреблено слово «гишер», которое на Кавказе издавна служит синонимом гагата (от армянского «гишери» — ночь).
Приведем еще две строки в переводе Н. Заболоцкого:
Речь идет о поцелуе, сблизившем агатовые ресницы и рубиновые уста. Те же две строки в переводе П. Петренко звучат так:
Не знаем, как насчет поэзии, но за точность употребления термина ручаемся. И переводя на русский язык стихи восточных поэтов, более не будем путать агат с гагатом:
Поделочный камень гагат — это разновидность каменного или бурого угля, появляющаяся при битумизации вечнозеленых араукарий. Гагат мягок и легко полируется, приобретая яркий смолистый блеск с бархатным оттенком. В древности он был любимым украшением. В средние века считали, что гагат укрепляет зрение, оберегает от сглаза. Бируни писал, что именно поэтому на детей надевали ожерелья из гагата. У мусульман огромной популярностью пользовались гагатовые четки, у христиан — крестики и кольца.
В поэме «Витязь в тигровой шкуре» агат (гагат) упомянут тридцать раз. С бархатистой чернотой камня поэт сравнивает глаза, ресницы, косы, зрачки и брови героев. Ни разу гагат не выступает в качестве собственно камня, видимо, из-за его дешевизны. На страницах поэмы фигурируют и другие самоцветы. Вот перечень камней Руставели (первая цифра — общее количество упоминаний, в скобках — число упоминаний в качестве драгоценности). Жемчуг — 49 (24), гишер — 30 (0), шпинель — 27 (13), рубин — 23 (8), алмаз — 8 (1), гранат — 7 (7), коралл — 6 (0), изумруд — 5(1), янтарь — 4(0), хрусталь — 2 (1), серпентин — 2 (2), бирюза — 1 (1), сапфир — 1 (1). Кроме того, 19 (0) раз встречены просто кристаллы и 19 (14) раз — самоцветы или драгоценные камни. Всего ткань поэмы расшита 203 (73) самоцветами.
Предшественники и современники Руставели — Рудаки, Хайям, Саади, Фирдоуси, Низами, Кул Гали и другие — использовали жемчуг, лалы, яхонты, кораллы для сравнения с зубками, ланитами и губками красавиц. Однако ни один из них не ставил дешевый гагат столь высоко. Значит, существует какая-то причина особой притягательности смоляно-черного камня для Руставели. Не связана ли эта причина с детством поэта?
По-видимому, Шота Руставели родился и вырос в местности, богатой гишером, где под резцами мастеров податливый камень превращался в браслеты, кольца, крестики. Ребенком он, наверное, носил на шее ожерелье из черных бусин — от сглаза. Не был ли гишер божьим благословением маленького села, одной из статей дохода? И не потому ли он навсегда сохранился в памяти поэта и впоследствии стал одним из основных камней поэмы?
Где же оно, это село? В Грузии несколько месторождений каменного и бурого угля, с которыми связаны гагаты: Ткварчели, Ткибули, Ахалцихе. Именно близ последнего находится маленькое село Рустави. Видимо, здесь родился и провел детство поэт.
Рискнем сделать еще одно предположение. «Витязь в тигровой шкуре» — не единственное произведение поэта, посвященное царице Тамар (помните: «Дивно сложенные гимны посвящал я ей когда-то»?). Остальные неизвестны. Лежат под спудом безымянные рукописи, живут в устах народа безымянные строки. Как узнать в них Руставели? Ищите гишер! Строки, окрашенные в бархатистую черноту, могут принадлежать великому поэту.
Роковой опал. Правильнее было бы сказать: роковой роман, потому что речь пойдет о книге Вальтера Скотта «Анна Гейерштейнская». До ее издания ювелирные опалы ценились так же высоко, как алмазы. Плиний в «Естественной истории» писал: «Есть в них нежнейший огонь нежели в карбункулах, блестящая багряность аметиста, есть морецветная зелень смарагда, и все светятся ровно в неимоверном смешении». Далее Плиний приводит рассказ о римском сенаторе, который отказался от дома и родины, но не отдал кольца с опалом по требованию Марка Антония.