У древних римлян весьма популярны были даже неблагородные разновидности самоцвета. Считалось, что в ближнем бою камень предохраняет воина от ран. Поэтому каждый легионер в потайном месте обязательно хранил опаловый талисман. В течение многих веков опал считали самым красивым и редким самоцветом. «Гораздо скорее можно найти несколько сот наилучших алмазов, — утверждал немецкий минералог Брикман, — нежели десяток опалов без всякого порока». Ему вторил Уре: «Особенно мусульмане безрассудны в определении истинной ценности этих камней».
И вот по вине Вальтера Скотта талисман стал опасен.
Роман «Анна Гейерштейнская» вышел в свет в начале XIX века, и современному русскому читателю неизвестен. В нем, как сказано в американской «Минералогической энциклопедии», опалу отведена зловещая роль, с ним связаны несчастья и трагедии. Начитавшись Вальтера Скотта, англоязычная часть населения земного шара стала относиться к самоцвету с большим недоверием. А к середине XIX века торговля опалами практически прекратилась. По словам Г. Банка («В мире самоцветов»), Вальтер Скотт рекомендует выкинуть злосчастный камень в море. Только тогда он будет безвреден.
Заинтригованные такими авторитетными заявлениями, мы пошли в Библиотеку имени В. И. Ленина и затребовали роман. Полное название его — «Карл Смелый, или Анна Гейерштейнская, дева мрака». Перевод С. де Шаплета прекрасно издан в Санкт-Петербурге в 1830 году в виде пяти небольших томиков.
Действие романа начинается в 1474 году в лесных кантонах Швейцарии. Героями его являются купцы, горожане, дворяне, графы, бароны, палачи, призраки, простолюдины, а также злой дух Понтия Пилата. Из коронованных особ отметим герцога Бургундского Карла Смелого, короля Франции Людовика XI и английского короля Эдуарда IV. Естественно, есть и влюбленные молодые люди: рыцарь Артур и леди Анна. Любовь, как водится, столь же беззаветна, сколь безнадежна. В романе много стальных мечей, тугих английских луков, мрачных подземелий, кровавых интриг и битв (включая войну Белой и Алой розы).
В середине второго томика рассказывается о столкновении героев с чертовщиной. Дед леди Анны, барон и ученый, получил в дар от тех, «которые являются прежде, чем пропоет утренний петел», серебряную лампаду на мраморном подножии, исписанном иероглифами. Однажды он вошел в свою комнату и увидел, что лампада погашена и снята с подножия, на котором «стояла прелестная молодая женщина в персидской одежде алого цвета. На ней не было ни чалмы, никакого другого головного убора, кроме головной ленты, продетой сквозь ее волосы и прикрепленной золотой пряжкой, украшенною огромным опалом, который при разнообразии цветов, свойственных сему камню, сиял красноватым оттенком, подобным огненной искре».
Пока дед героини пребывает во вполне понятном остолбенении, скажем несколько слов о ювелирных опалах. В зависимости от окраски и вида опалесценции различают следующие основные разновидности: белый опал — светлый, прозрачный, с опалесценцией в светло-голубых тонах; черный опал — черный, синий, зеленый с опалесценцией красного цвета; арлекин — с пестрой игрой цветовых пятен на красном фоне; огненный опал — желтый, красный с огненной опалесценцией; жиразоль — голубой или белый с опалесценцией в красных тонах. Отсюда видно, что загадочная женщина была украшена скорее всего арлекиновым опалом. Самоцвет назван по персонажу итальянской народной комедии масок, который щеголяет в костюме из пестрых лоскутов. Опал производит праздничное впечатление мозаичной опалесценцией, образованной угловатыми или округлыми участками красного, желтого, зеленого, голубого цветов.
Однако вернемся к деду Анны. Барон в конце концов пришел в себя и женился на прелестной особе. Через некоторое время в молодой баронессе были замечены странности. В минуты возбуждения «носимый ею на голове, оправленный в золото опал, которого она никогда не снимала, изливал от себя пламя, подобное огненному языку, гораздо ярче обыкновенного. Таким же образом, если в сумерках Гермиона (так звали бабку Анны) начинала говорить живее всегдашнего, то камень как будто становился блистательнее и даже сиял ярким лучом, который, казалось, происходил из него самого, а не как обыкновенно, через отражения какого-нибудь внешнего света. Горничные ее уверяли, что когда госпожа их предавалась мгновенной вспыльчивости (единственная слабость, в ней замеченная), то темно-красные искры сыпались из таинственного Талисмана, как будто бы он разделил волнение той, которая его носила. Далее, прислуживающие ей женщины рассказывали, что она снимала этот камень лишь на несколько минут, когда ей убирали волосы; что она была необыкновенно задумчива и молчалива во все продолжение времени, пока он был снят, и в особенности тревожилась, если к нему подносили какую-нибудь жидкость. Даже будучи окропляема святой водою в церкви, она никогда не крестилась от опасения, как полагали, чтобы капля воды сей не коснулась столь драгоценного для нее Талисмана».