— Могу я…
Театрал вновь нахмурился, после чего проследил за моим взглядом и словно засиял ещё более едкой улыбкой.
— А, билет, конечно, — кивнул он. — Давайте сюда зачетку.
Я протянула ему зачетку, стараясь унять лёгкую дрожь в теле, что пробивала ознобом с самой первой минуты в этой аудитории. Это мог быть холод или животный страх, а может и всё вместе. Взяв себя в руки, я схватила первый попавшийся билет и пробежалась глазами по вопросам.
«Ну что, приехали?» — задалась я философским вопросом, понимая, что из трёх заданий с трудом справлюсь одним.
Продолжая раз за разом перечитывать вопросы из темы «Объективная сторона преступления» я едва не пропустила мимо ушей тихую просьбу.
— Номер.
— Двадцать третий, — ответила я слегка дрожащим голосом.
Мои слова заставили Театрала вскинуть брови на лоб в искреннем изумлении.
— Прекрасный выбор, — воскликнул он. — Идите готовиться, Томина, у вас пятнадцать минут.
— Но…
Пресекая все мои претензии, Театрал показательно взглянул на часы и без доли былой иронии ответил:
— Хотели больше — не стоило приходить за полчаса до конца экзамена.
Что ж, давайте проясним сразу, по части юриспруденции я не полный профан. Теорию знаю на отлично, не зря я набрала максимум на госэкзаменах в прошлом году. Чёрт, я же была когда-то на универсиаде по правовой грамотности. И даже выиграла её. Вот только грамота из универсиады теперь пылится там же, где и школьная медаль, а в кармане от этого менее пусто не станет. Именно поэтому я на пятом году учёбы решила немного пересмотреть свои жизненные приоритеты, хватаясь за первую лучшую вакансию на «ХэдХантере». И да, поначалу я, как и любая наивная душа, верила, что смогу совмещать. Спойлер, не смогла. Ну не вяжется ненормированный рабочий день со стационаром, уж увольте.
Но Театрала такими речами не проймёшь, а потому я потратила все пятнадцать минут на то, чтобы выдавить всё из своих былых знаний. Кое-что приплела из практики — пару дел из прошлого квартала отлично подходили, чтобы проиллюстрировать общественно опасное последствие. Под конец я даже не верила, что смогла накидать страницу более или менее связного текста. Что ж, если это и не впечатлит Театрала, то уж точно сотрёт эту надменную ухмылку с его холёного лица.
«Думай об Англии», — повторяла я мысленно по пути к преподавательскому столу.
Мой рассказ был складным, я бы даже сказала — отличным, если бы не сидящий напротив Станиславский, что с каждым моим новым предложением становился всё более задумчивым. Порою на его лице отражалось замешательство, однако виду он не подавал и продолжал неотрывно слушать. Мимика у мужчины была богата на эмоции, и это даже могло показаться притягательным, если бы он не использовал эту свою особенность для уничтожения вашей самооценки. Даже без слов Станиславский умудрялся показывать собственное искреннее презрение к моему ответу, виду и персоне в целом. В какой-то момент, описывая группы последствий в уголовном праве я хотела остановиться и во весь голос спросить: «Да какого хрена?», но продолжила говорить, пока слова на листе не закончились, а в голове не стало кристально пусто.
— У вас всё? — спросил Театрал, взяв в руки мой лист с заметками.
— Да, — ответила я.
Станиславский пробежался взглядом по заметкам и губы его от чего-то сжались в тонкую линию.
— Хорошо… — заключил он. — Хорошо было бы, если бы в этом тексте хоть что-то совпадало с нашей программой.
«Ну, конечно!» — подумалось мне.
Я знала, что дальше последует, а потому сделала отчаянную, пусть и тщетную попытку предотвратить неизбежное.
— Послушайте, я могу…
— Нет, Томина, — рыкнул с какой-то неестественной злостью Станиславский, — я вас уже послушал. Ваша очередь немного помолчать и внять тому, что я хочу вам сказать. Вот это, — он потряс листом с моим ответом, — выжимка из курса уголовного права за второй курс. А у нас предмет прикладной. Я хочу слушать по десятому кругу от вас, что такое состав преступления. Мне нужно, чтоб вы мозги включили. — Он сделал небольшую паузу и с измученным видом облокотился о край стола. — Не хотите ходить на пары — пожалуйста, только не смотрите потом на меня так, словно заслужили высший бал. Оценка это отражение ваших знаний. По крайней мере, в этом предмете. А у вас их пока даже на слабую двойку не накопилось. Приходите сюда толпами с какими-то крохами остаточных знаний и ждёте, что я вам за одно внятное предложение смогу засчитать материал целого курса, — закончив свою пламенную речь, он в порыве злости смял в руке лист с заметками и бросил его на парту. — Ну что, Томина, хотите ещё что-то сказать?