Эта любовь к перфекционизму и пустому фарсу проявлялась во всём — в поведении, в отношении к окружающим и, что самое печальное, в воспитании собственных детей. Все эти долгие годы нашей с Викой дружбы я видела, как из неё пытаются слепить идеальный образчик культуры и этики — такого себе человека без изъянов, который смог бы с гордостью нести в мир знамя семьи Наумовых. Но Вика такой не была. Сдержанным дорогим платьицам до колена она предпочитала дерзкий гранж, а одинокий бокал полусухого кьянти, который ей позволяли выпить на семейных застольях, запивала дешёвым игристым вином из ближайшего круглосуточного ларька. Вика была одним большим противоречием, в котором изысканность и снобизм боролись с бунтарским юношеским духом свободы. Первый пока побеждал и свидетельством этому был престранный разговор, который я услышала, покинув, наконец, душный бар.
— Я знаю, мам, — сокрушительно вздохнула Вика, прислонившись к перилам лестницы у самого крыльца бара. — Да, я… Ну вы же знаете Варю, какой там пить… Мы сидим кино смотрим… Да, папе передайте, пожалуйста, что я останусь у подруги, пусть не присылает Вадима за мной… Да, хорошо…. Конечно… Завтра обсудим. До свидания.
Вызов был сброшен и Вика с усталостью облокотилась о металлические перила, выдыхая облако тёплого воздуха, что растворился в тьме морозной декабрьской ночи.
— Я так поняла, ты сегодня ко мне? — сказала я, подходя к ней.
Взгляд, которым она одарила меня, был полон отчаяния и стыда. Это уже далеко не первая спонтанная ночёвка, такие вещи происходят из недели в неделю — всякий раз, когда Виктория нарушает правила доброго тона семьи Наумовых. А нарушает она их часто.
— Варю-юш, — протянула Вика, забирая у меня из рук свою сумку и шарф, — прости, просто я не могу в таком виде прийти домой. Они меня линчуют.
— Ясно, — понимающе кивнула я, — пошли.
На лице Вики засияла былая хмельная улыбка и она, взяв меня под руку, пошагала вдоль заснеженного проспекта. Мы прошли с сотню метров прежде, чем Вика вдруг резко остановилась и с непониманием оглянулась назад, туда где на фасаде старой сталинской четырехэтажки виднелась неоновая вывеска бара.
— А счёт? — спросила Вика.
Меня едва не пробрало на нервный смех от её испуганного вида.
— Я заплатила, — сказала я с улыбкой. — Пошли, давай.
Вика сильнее прижалась ко мне и с тихим «Ты просто чудо» пошагала дальше в сторону жилых массивов.
***
Двушка, которую я снимала последний год, находилась в жилых кварталах на окраине города. За несколько километров отсюда — мебельный завод четы Наумовых, а рядом только безликие коробки-девятиэтажки, что словно по линейку были выстроены в несколько длинных рядов. В одной из них жила я. Сперва ориентироваться в этих однотипных кварталах с одинаково серыми домами, окружёнными бесконечной парковкой, было сложно, но где-то через месяц после моего новоселья ко мне постучалась милая девушка — представитель здешнего ЖЕКа — и в ультимативном порядке приказала сдать тысячу рублей на обновление фасада. Молодая и наивная я ещё не знала, что обновить — не значит улучшить, а потому, когда я однажды утром вышла из подъезда и увидела, что за ночь обычная серая девятиэтажка превратилась в желто-оранжевое нечто, мне стало плохо. Теперь я живу буквально в одном огромном улье, а по соседству со мной по всем законам радуги зеленый девятиэтажный куст, высеченный из бетонных блоков.
Собственно, что может быть лучше?
Просыпаясь в утреннем сумраке, я вновь увидела в окне ядовито-зелёную девятиэтажку, освещённую парой уличных фонарей, и с облегчением поняла, что по прежнему дома. Голова раскалывалась, а во рту был привкус жжёной резины — последствия вчерашнего бурного вечера. Я смутно помнила, как мы с Викой нашли такси и добрались до меня домой, но, смею предположить, путешествие это было крайне занимательным. Вика нашлась на её привычном месте сна — в гостиной, что плавно переходила в маленькую кухню-студию. Она безмятежно спала на диване, привычно подмяв под себя одеяло, и, наверняка, не думала о том, чтобы просыпаться в ближайшие несколько часов. Как жаль, что эту сладкую идиллию нарушает моя дневная смена, которая должна начаться примерно через час.