— Тебя точно не подвезти? — спросила Вика, когда мы подошли к остановке.
— Нет, не нужно. Мне в другую сторону.
Она ещё какое-то время постояла рядом, нервно осматривая наш тихий район, пока из-за поворота не выглянула новенькая «Ауди», что притормозила за пару метров от остановки. Вика уже готова была укатить вдаль, как вдруг остановилась на полпути к машине и крикнула мне:
— Эй Варь, я тут подумала, — я обернулась к ней, ожидая услышать что-то совершенно нелепое. Викина заговорческая улыбка во все тридцать два не сулила ничего хорошего. — А что, если я напишу монолог о твоём этом Станиславском?
Её предложение ввело меня в лёгкий ступор. Шутка ли, я сама уже готова была написать десятитомник о том, какой этот человек придурок, а ведь мы виделись с ним всего-то раз. Но такого публичного позора ни я, ни он не выдержим.
— Ты с ума сошла?
— Ну, а что, — невозмутимо продолжила нести чушь Вика, — ещё Мураками говорил: «Лучшее оружие против дураков, — это сила юмора».
«Ох уж этот Мураками…» — подумалось мне.
— Это где он такое говорил? — спросила я с издёвкой.
— В Инстаграме, — невозмутимо ответила Вика.
— Ясно. Даже не думай о нём писать.
В ответ Вика лишь ещё шире улыбнулась и запрыгнула в салон машины, минуя серые груды снега. Я продолжала стоять на остановке, наблюдая, как чёрная Ауди, развернувшись через сплошную, вновь скрылась за поворотом. Хотелось бы мне верить, что Вика послушает мой совет и не станет писать ничего о Станиславском. Хотелось бы верить, но как говорит один небезызвестный инфлюенсер, верится с трудом.
Тем временем переполненный троллейбус уже подъехал к остановке и подобрал своего очередного пассажира.
***
Неделя, что отделяла меня от заветного второго Января, пролетела незаметно. Праздники прошли мимо меня, ведь большую часть времени я посвятила составлению годового отчёта и зазубриванию одолженного у старосты конспекта. И только новогодний корпоратив, или, как его называли в нашем офисе — женская посиделка, — привнёс немного праздничной атмосферы в мои серые будни. Впрочем, коллектив у нас не был таким уж слаженным — ребята вроде нас, что были на подхвате у адвокатов и выполняли большую часть рутинной бумажной волокиты, сменялись едва ли не каждый месяц, а старшая гвардия, состоящая из нескольких практикующих дамочек-юристов, редко изъявляла желание посидеть и познакомиться поближе. Но новогодний корпоратив это дело святое, а потому мне, как и последней из оставшихся молодых стажеров, Стасе пришлось вытерпеть эти несколько часов в компании подвыпивших руководительниц, чтобы в полночь, когда начались танцы, сказать «Ой, вы знаете, что-то мне нехорошо, видно шампанское ударило в голову» и поспешно удалиться.
Нынче же, когда все огни новогодних салютов погасли, а шумные компании только-только отходили от затянувшегося празднества, гостями глотая аспирин, я, как примерная студентка, ехала в университет. Впервые на моей памяти переполненный троллейбус оказался пуст за исключением двух бабушек, что ехали в местную поликлинику. Настроение было такое, что хоть в петлю, а весь развернувшийся за окном постапокалипсис только усугублял накатившую тоску. Конспект я дочитала до дыр, но всё ещё продолжала нервно сжимать его в руках и время от времени открывала, просматривая информацию по вопросам, которые больше всего боялась забыть.
Наконец, когда опустевший троллейбус остановился на своей конечной, я поднялась со своего места и вышла, встречая хмурую, но до боли знакомую картину родного университета. За последние дни снегу навалило так, что пробраться к корпусу оказалось тем ещё испытанием. В такие дни даже здешние дворники отдыхали, побросав тяжелые лопаты, и только безумцы вроде Театрала и наивные глупцы вроде меня ошивались территорией университета.
В корпусе стало, казалось бы, ещё холоднее с тех пор, как я была здесь в последний раз. Пустынными коридорами гулял ветер, что задувал из щелей старых окон. Он гулким эхом разносил мои шаги в каждый угол этого помещения. Заходя в родной юридический, я машинально осмотрелась по сторонам. Двери деканата были наглухо закрыты, а это значит, что сегодня я могу избежать встречи с родственниками. Это было, пожалуй, единственным плюсом во всём этом безумии с пересдачей.