Хотя найти возбудителя болезни не удалось, рокфеллеровский институт разработал комплекс мероприятий для борьбы с желтой лихорадкой. Основывался он на том, что возбудители желтой лихорадки переносятся определенным видом комаров, живущих и размножающихся вблизи от населенных пунктов. Отсюда вытекал вполне резонный вывод: достаточно уничтожить комаров, и с болезнью будет покончено. Действительно, принятые меры (уничтожение мест выплода комаров, осушение болот, распыление ядохимикатов) дали значительное снижение числа вспышек болезни.
Считали, что именно крупные населенные пункты и города являются резервуаром инфекции (за счет большого числа восприимчивых к болезни лиц, рождающихся вновь или приезжающих из других мест, где желтой лихорадки нет). Если бы в таких центрах удалось уничтожить инфекцию, то в мелких поселениях болезнь не смогла бы держаться долго из-за отсутствия восприимчивых людей, не имеющих иммунитета.
Однако этим надеждам ученых не суждено было оправдаться.
В период поисков возбудителя болезни в Западной Африке, а затем и в Южной Америке была описана так называемая «желтая лихорадка джунглей», где резервуаром инфекции оказались обезьяны, а ее переносчиком совершенно иной вид комаров, живущих на верхушках деревьев в глубине джунглей. Эти комары кусали обезьян во время сна (в другое время укусить обезьяну комар практически не может) и передавали инфекцию от одного животного к другому.
Таким образом, в лесных дебрях постоянно находилось огромное число обезьян, которые носили инфекцию в крови. Они являлись постоянным резервуаром вируса, снабжая им все новые мириады комаров. На лесоразработках от комаров заражались дровосеки, а приходя в селения, они инфицировали местных комаров. Эти «городские» комары передавали заразу восприимчивым людям, которые в лес не ходили и не имели ранее контакта с желтой лихорадкой. Так возникала свежая вспышка инфекции.
Это открытие естественного источника инфекции сделало искоренение желтой лихорадки с помощью санитарных мероприятий практически нереальным. Действительно, ликвидировать комаров на тысячекилометровых лесных пространствах невозможно, так же как невозможно ограничить распространение по джунглям инфекции, переносимой стадами зараженных обезьян.
Государства были вынуждены выработать очень строгие карантинные меры для защиты своих границ от этой тяжелой болезни. В 1926 году было принято решение, по которому каждая страна должна сообщать всем соседним странам и Международному бюро по здравоохранению о всех случаях заболеваний желтой лихорадкой. Для предупреждения заноса желтой лихорадки из одной страны в другую, где была возможность возникновения инфекции, все пароходы, самолеты и поезда подвергались специальной обработке сильнодействующими инсектицидами: веществами, убивающими комаров — переносчиков болезни.
Теперь для организации действенных мер по борьбе с желтой лихорадкой оставался единственный выход: нужно было наконец выделить вирус, научиться его культивировать в лаборатории, а затем использовать для приготовления вакцины. Только с помощью хорошей, эффективной вакцины и массовой иммунизации местного населения и всех вновь приезжающих можно было надеяться на реальную победу над желтой лихорадкой.
В 1927 году рокфеллеровский институт направляет па поиски возбудителя желтой лихорадки экспедицию в Африку. К ней присоединяется профессор патологии Лондонского госпиталя А. Стокс. Ежедневно с утра до поздней ночи работает он в лаборатории, обследуя кровь многих европейцев, заболевших в Африке желтой лихорадкой. Результат один и тот же: обнаружить лептоспиру, описанную Ногуши, или какой-либо другой микроб не удается.
Тогда Стокс заражает обезьян макак-резусов фильтратом крови больных людей и наконец-то получает желаемый результат: животные заболевают типичной желтой лихорадкой, а затем и умирают с такими же симптомами, как и люди. Таким образом, через 26 лет после опытов Каррола, успешно заразившего фильтратами крови людей-добровольцев, Стоке воспроизводит эту же болезнь на обезьянах и дает в руки ученых модель для опытов по выделению вируса — возбудителя желтой лихорадки.
Теперь уже все сомнения о вирусной природе желтой лихорадки рассеялись. К ученому пришел успех, наметились планы работы. Однако, исследуя пути передачи вируса от больного человека к комару, Стокс заразился желтой лихорадкой и погиб.
Ученые стали проводить эксперименты для разгадки истинной причины болезни на обезьянах. Уже через год вирус удалось приучить к размножению в организме еще одного вида животных — мышей, затем к искусственно выращиваемым в стеклянных флаконах тканевым культурам, а вскоре и к развивающимся куриным зародышам.
В это же время исследователи научились обнаруживать антитела в крови людей, болевших желтой лихорадкой. Теперь можно было точно определить причину заболевания. Если антитела удавалось найти, значит, это была желтая лихорадка, если антител к вирусу желтой лихорадки не появлялось, значит, болезнь вызвана другой причиной. Ученые смешивали пробу крови больного человека с небольшим количеством вируса желтой лихорадки, а затем впрыскивали в мозг мышам. Если больше половины мышей выживало, значит, в крови человека были антитела, а следовательно, он болел желтой лихорадкой. Это позволяло абсолютно точно подтвердить или отвергнуть диагноз, поставленный врачом-клиницистом.
Другим надежным методом диагностики стало изучение под микроскопом кусочков печени умершего человека. Если полицейский инспектор или санитарный врач находил где-то в джунглях или забытой богом деревне труп и подозревал, что этот человек умер от желтой лихорадки, то должен был с помощью висцеротома (особого ножа, имеющего форму трубки) взять кусочек печени погибшего. Ткани помещали в формалин и посылали для обследования в лабораторию. Там делали тонкие срезы, окрашивали их красками, смотрели под микроскопом. По характерной картине микроскопических изменений в печени подтверждали диагноз желтой лихорадки.
Эти два метода — выявление антител к вирусу желтой лихорадки и висцеротомия — позволили в течение двух-трех лет составить карту распространения желтой лихорадки в различных государствах земного шара. Наконец-то было твердо установлено, что эта болезнь повсеместно встречается в странах Центральной и Западной Африки и в Южной Америке, но отсутствует на Азиатском, Австралийском и Европейском континентах.
Вскоре после этого сотрудник африканской экспедиции В. Янг заражает себя и местного лаборанта-африканца кровью больного человека, содержащей вирус желтой лихорадки. Ученый ставит этот опыт, чтобы убедиться в защитной роли иммунитета, которого у него нет, а у лаборанта есть. Ответ приходит уже через несколько дней после начала болезни: заболели двое, а поправился только лаборант.
В. Янг погиб, так как он приехал из США и не имел иммунитета против желтой лихорадки. Теперь стало окончательно ясно, что для успешной борьбы с болезнью у людей, рискующих заразиться, обязательно должен быть специфический иммунитет, то есть достаточное количество антител против вируса.
В 1929 году трагический список жертв Желтого Джека пополнился еще двумя членами экспедиции рокфеллеровского института, пытавшимися выделить вирус желтой лихорадки в Бразилии. Погибли микробиолог Р. Льюис и энтомолог Т. Хэйн. Это ускорило поиски средств, которые могли бы защитить лабораторных работников от смертельной опасности, подстерегавшей их ежедневно, пока они готовились к главному этапу работы: созданию вакцины против желтой лихорадки.