Интеллигенция много сумела сделать для очищения мозгов. В этом ее бесспорная заслуга, и потому так остро и болезненно воспринимается потеря ее места в нашей жизни. Тают все быстрее тиражи литературно-художественных журналов, этих традиционных очагов нашей культуры. Коммерческий азарт поглощает дома творчества, творческие клубы, померкла деятельность творческих союзов, они раскололись, они мало что значат и для писателей, и для художников, и для киноработников. Есть много грустных примет. Как будет складываться жизнь нашего общества в ближайшие годы, не берусь предугадать, но думаю, надо иметь мужество трезво оценить происходящий процесс.
Есть люди, которые считают, что интеллигенция изжила себя и может удалиться со сцены. Как после нереста гибнут лососи, исполнив свое назначение. Такова, мол, историческая неизбежность. Я же плохо представляю себе Россию без интеллигенции. Без той культурной нравственной среды, где вырастали мои дети и внуки.
Тем не менее факт, что среда эта пока что редеет. И быстро. Исследовательские институты опустели. Научных работников я встречал в автопарках, рабочими на пивном заводе, монтерами в аэропорту.
Доктор наук, известный энергетик, который построил себе миллиардный особняк, сейчас находится под следствием. Адвокат, который защищал диссидентов, обслуживает мафиозную группировку.
Интеллигенция как социальное явление, как общественная сила может исчезнуть. Разумеется, это не значит, что исчезнут интеллигенты. Нина Сергеевна Бескровная возродила полуразрушенный мемориал музея Ярошенко в Кисловодске, сделала там культурный центр. Ее подвижничество, ее личная интеллигентность никуда не денутся. Валентина Васильевна Томилина, выйдя на пенсию, с 1991 года занята тем, что организует в Петербурге бесплатные обеды для пожилых людей своего района. Бог знает каким образом в наше жесткое время ей удается добывать спонсоров. Обед сопровождается концертом. Могу засвидетельствовать высокое качество и обеда, и концерта, главное же в нем — атмосфера доброты, уважения, того, чего так не хватает нуждающимся старым людям. Зачем она занимается этим? Она сказала мне: «Я не хочу, как опавший лист, валяться под ногами, я хочу быть».
Мощный слой научной интеллигенции истощал. Государство наше нерасчетливо лишилось бесценных специалистов, вместе с ними уходит накопленная культура отношений, моральных требований. Процесс распада был ускорен насильственно. Власть считала, что образованных людей у нас избыток, нужно будет — наготовим новых специалистов в любом количестве. Но университеты и даже академии интеллигентов не готовят. Интеллигент лучше всего растет в семье, во втором, в третьем поколении.
Традиции русской интеллигенции наращивали Радищев, Рылеев, Тургенев, Толстой, Чехов. Никто из них никогда не служил опорой власти. Менялась политика, менялись правители, но интеллигенция всегда знала, за что ей бороться. После революции она опять оказалась несогласной, она сразу же выступила в защиту человечности — Короленко и Горький, Иван Петрович Павлов и Вернадский, так и шло вплоть до Капицы и Сахарова. Великие эти люди не были одиночки. Идущие за ними видели, что при любых режимах можно исполнять свой долг. Есть ли интеллигенция, не стало ли ее, все равно интеллигентность как качество личности будет существовать.
Что должно заменить эти душевные связи, общение, циркуляцию мысли? Чем будет питаться душа, не купюрами же? Что нас ждет — сытое одиночество, новые каналы телепрограмм, снижение цен на квартиры, что там еще обещано?
Мне говорят: интеллигенция уходит в бизнес — так это прекрасно, наш капитализм не будет таким диким, наша интеллигенция способна облагородить капитализм, разве это не светлое будущее?