В нормальном обществе люди хранят память своих трех-четырех поколений. Они соблюдают родственные обязанности и связи — дяди, племянники, двоюродные братья, сестры. Поздравляют друг друга с днем рождения, семейными праздниками. Сложная, разветвленная сеть родичей создает этические обязательства. С детства учат любить родных хотя бы только за то, что они родные. Любить и по горизонтали, и по вертикали. Помогать им, отвечать за них, за то, что мой родственник плохо обращается со своими родителями, за то, что опозорил фамилию. В таком сообществе ответственность за личное поведение, опасения — как оценит родня тот или иной поступок.
Жена Сахарова, Наталья Юрьевна, вспоминает, как ее дед, депутат двух государственных дум, не подавал руку черносотенцам-антисемитам. «Может быть, я бы не научилась так уважать другие народы, если бы мне с детства не рассказывали о моем деде». Она вырастала на рассказах о своих родных. Так возникают понятия рода и его традиции.
Генеалогия семьи, где соединились армяне, русские, грузины и абхазы, поразила актуальностью в разгар национальных распрей, когда повсюду обостряется отношение к инородцам.
Вот русский человек, и он убежден, что полностью русский, имеет чистую кровь. Но генеалогия отучает от такого примитивного взгляда, ибо на самом деле у каждого есть примесь чужой крови.
Тысячи родословных предо мной проходят, говорит Игорь Васильевич Сахаров, и даже в самых антисемитских семьях часто есть еврейская кровь, они об этом не знают, в аристократических семьях есть, например, связи с Шафировыми, которые породнились с десятками семей, или с французскими графами, у многих петербуржцев есть шведская, немецкая кровь, у многих татарская. Это ведь то же самое, что быть христианином. То есть это значит всего лишь назвать себя христианином. Быть русским — значит назвать себя русским. В этом есть великая радость для страны, что кто-то назвал себя русским. Генеалогия учит не столько биологическому родству, сколько широте и духовному выбору.
Сам перечень докладов примечателен. Не знаешь, что предпочесть. Стоит упомянуть хотя бы некоторые из них.
Доклад внука Павла Флоренского об учении его деда о назначении рода, то есть какой замысел вкладывает Господь Бог в понятие семьи и рода. Генеалогия армян, генеалогия белорусских семей. Династии горных инженеров, в том числе знаменитая династия Карпинских. Преподавание генеалогии. Наследственные профессии. Пушкин как генеалог. Архив гениальности, то есть предки русских гениев. Взаимоотношения генетики и генеалогии. Рассказ о четырех поколениях работавших в одной газете «Петербургский листок». Доклады о купеческих родах, где позавчерашний мужик становится купчиной, а в следующем поколении — негоциантом, в следующем уже интеллигент, покровитель искусств, сам ученый. Мобильность русского купечества типична и дает примеров куда больше, чем те, что вошли последнее время в обойму известных фамилий.
Доклад, где прослежены истории репрессированных советской властью более чем двадцати представителей фамилии Бенуа.
Родословная Короленко.
Курские купцы.
Отец Александр Сорокин сделал доклад о генеалогическом аспекте в практике поминовения усопших в православной церкви. Он открыл, как система поминовения формирует генеалогическое сознание людей.
Доклад за докладом, как на Высшем суде, свидетельствовали о том, что все люди братья. Так или иначе они перевязаны между собой родственностью, о которой они часто ничего не знают. Это наглядно представало на секциях. Вдруг оказалось, что генеалогия — какая-то всепроникающая наука, она полна тайн, лукавства, сквозь ее магический кристалл иначе видятся история и собственная жизнь, свои необъяснимые пристрастия и поступки. Скрытые их источники обнаруживаешь где-то в глубине веков.
— Мой предок был мурза Тенишев, — рассказывала мне Наталья Юрьевна Сахарова. — Это открыл мне муж, который занялся моей генеалогией. Один из предков крестился в начале XVIII века. Так что религиозная нетерпимость для меня невозможна. Да и для всех почти, ибо мы где-то в прошлом и мусульмане, и католики, и протестанты. Некоторые люди думают, что генеалогия подтвердит их русские корни, чуть ли не социальные и биологические привилегии. Генеалогия разрушает этот миф. Чем дальше я уходила в свое прошлое, тем более пестрая картина возникала. На уровне прапрапра все мои предки разъединились по разным местностям, сословиям, вероисповеданиям. Прапрапрадед был губернатором Казани, его вторая жена была из крепостных. Моя бабушка — болгарка, из рода Каравеловых, ее дядя был премьер-министром Болгарии, их предки были разбойники, настоящие разбойники с большой дороги, и грабили, и бились с турками. Нельзя из родословной выбирать только престижное или модное. В меня входит все, синтезируется.