«Вы хотите умереть, трус вы эдакий, а не жить. А должны-то вы, черт вас возьми, именно жить! Поделом бы приговорить вас к самому тяжкому наказанью.
— О, что же это за наказанье?
— Мы могли бы, например, оживить эту девушку и женить вас на ней.
— Нет, к этому я не готов. Вышла бы беда.
— А то вы уже не натворили бед! Но с патетикой и убийствами надо теперь покончить. Образумьтесь наконец! Вы должны жить и должны научиться смеяться. Вы должны научиться слушать проклятую радиомузыку жизни, должны чтить скрытый за нею дух, должны научиться смеяться над ее суматошностью». (С)
Желчь и природный яд Степного волка, как он себя называет, переполняя его через край, были направлены на саморазрушение (в силу аспектов планет или же в результате воспитания). Мне ли, заряженному энергиями Скорпиона, не знать об этом. Гарри невероятно мил мне из-за некоторой схожести. Но: я достану своё жало и буду безжалостно тыкать им в слабые места.
Главный герой по-настоящему напоминает ребёнка, подростка с огромным потенциалом и колоссальным опытом прошлых жизней, который не раскрылся полностью в этой. Он постоянно грел в себе чувство собственной важности, искренне считая себя гигантом духа и мысли, высокоразвитым интеллектуалом. Он презирал плебс и простые развлечения мещанского рода. Но на самом деле — а об этом ему чёрным по белому указали в брошюре про Степного волка — Гарри поднялся не так уж и высоко. Он за свои сорок восемь лет будто карабкался по одной стороне лестницы, ни разу не заглядывая на вторую сторону. Его духовный опыт относительно богат, но при этом сильно узок. А его страдания от ударов жизни?.. Нет, я не испытываю сомнений, что его внутренние мытарства могли быть бесконечно глубокими, разрывающими душу и сердце, что он даже хотел покончить с собой. Но это же слабость — считать, что ты устал от постоянных падений, от препятствий и потерь, от одиночества, и пытаться прервать жизнь тела, чтобы перестать мучиться. Умереть именно так — в этом трусость. Хотя всегда есть вариант умереть во имя любимого бога, найти смерть на поле боя, принести себя в жертву, направить все великие разрушительные внутренние силы не на своё уничтожение, а на развитие, на самые страшные пороговые ритуалы, когда шансы умереть превышают шансы выжить, зато в случае успеха скачок вверх неимоверен, — вот достойный повод и способ закончить с воплощением!
Ведь Гарри даже не обрёл свою Аниму. В духовном плане он одинок, смотрит из своей маленькой и ограниченной бойницы на весь мир, будучи не в силах увидеть Жизнь и Бога во всех проявлениях бытия, пусть даже в самых низких с высоты его личных шаблонов. Да тот же музыкант Пабло в поверхностной маске с его мелкой музыкой и «дешёвыми однодневками», по словам Галлера, в своей непосредственности и гибкости, в пребывании в настоящем моменте стоит на несколько порядков выше и ближе к Шуту, нежели главный герой, закостеневший в своей псевдодуховной и ложно возвышенной картине мира.
Вот так наш протагонист, неофит духовного пути, уткнувшись в кризис и границу собственноручно выстроенной скорлупы, хотел лишь умереть, не видя возможности двигаться дальше… C'est triste! НО. Так продолжалось до одной поры, до рубежного момента, когда Гарри Галлеру, самоназванному Степному Волку, повстречалась его Анима. Слава всем богам и Провидению, а, может быть, и хранителям, что вели его по судьбе, за такое событие, за столь щедрый подарок! Великая мать в своём светлом и тёмном лике — возможно, это даже была ономэ, кто знает? — взяла Путника за шкирку и в добровольно-принудительном порядке потащила вперёд и вверх, погружая маленького волчонка в ширину и глубину житейского опыта. И он сыграл в Жизнь в миниатюре, прошёл в Лабиринте Теней, изучил сонм собственных отражений в магическом театре, погрузился в Лилу, взрослея быстро, очень быстро, как доступно немногим посвящённым на Земле. Эта музыка будет длиться вечно, господа присяжные заседатели, поэтому рано считать себя уставшим и смотреть на мир с обманчивой вершины всезнания.