— Вы можете вернуть то, что Вам принадлежало, скажем, теоретически?
— С чисто юридической точки зрения об этом можно было бы говорить, ведь завещание Щукина имеет юридическую силу. Но мы, музейщики, исходим из того, что история формирования коллекции — это тоже один из признаков ценности музейных предметов.
Я не сторонник всех этих переделов — они слишком далеко заводят. Достаточно вспомнить ситуацию, которая сложилась после развала Советского Союза. Тогда тоже некоторые музеи в бывших союзных республиках предъявляли претензии. Но в конце концов этот вопрос был снят с повестки дня. Мы ни от кого ничего не требуем и сами никому ничего передавать не собираемся.
— Александр Иванович, а не пытался ли кто-нибудь выяснить, сколько стоит Государственный исторический музей со всеми его активами, или сам вопрос звучит кощунственно?
— В предшествующую эпоху это, конечно, звучало бы кощунственно. Сейчас, когда годовой оборот антикварного рынка, который стал явлением не только экономической, но и культурной жизни, приближается к миллиарду долларов, это вопрос не праздный. Но, насколько я знаю, таких оценок никто не проводил, во всяком случае официально. И это, может быть, даже хорошо, потому что криминальная ситуация у нас в стране непростая. Да и трудно было бы провести какую-то более-менее точную оценку в силу величины собрания и многообразия составляющих его предметов и культурно-художественных ценностей. Но, думаю, что стоимость собрания Исторического музея составила бы существенную долю годового бюджета Российской Федерации.
— А не больше? Может, она больше Стабилизационного фонда? Это, наверное, десятки миллиардов рублей?
— Возможно, это несколько миллиардов долларов.
— А во сколько обходится государству содержание музея?
— Если отбросить часть средств, которая идет на так называемые капитальные вложения — я имею в виду капитальный ремонт, реставрацию зданий и т. п., — то бюджет на содержание музейного штата, на эксплуатацию, экспозицию, выставки, издания сейчас составляет около 250 млн руб. в год.
— А сколько у Вас сотрудников?
— Около тысячи.
— Большое хозяйство.
— Очень большое.
— Это, по сути, такая большая государственная корпорация.
— Да. Но сложность управления ею заключается в том, что вопреки принципам свободы для хозяйствующих субъектов, провозглашенным в 1991 г., государство не отстранилось от управления всем и вся. Наоборот, произошло ужесточение всех ограничений, что в первую очередь выразилось во введении казначейской системы исполнения бюджетных обязательств.
— Это усложнило работу?
— Значительно. Я не возражаю против принципов экономической политики, а говорю конкретно о музеях. Система тендеров и конкурсов породила очень большой объем статистической отчетности, который, по-моему, все увеличивается и увеличивается, и целый ряд ограничений, возникших в связи с возможностью распоряжаться музейными коллекциями. Я не имею в виду продажи, а, скажем, совместные выставки. Например, мы вместе с Третьяковской галереей организуем выставку. Для того чтобы на два месяца передать на нее 50–60 экспонатов, нам необходимо получить разрешение Агентства по культуре и кинематографии. Т. е. наши возможности не расширяются, а пока, скорее, сужаются.
— Александр Иванович, назовите три принципа управления коллективом, которыми Вы руководствуетесь.
— Это доверие, просветительство и экономическая обоснованность. Доверие очень важно в нашем деле, особенно, если учесть уровень оплаты труда, материальной обеспеченности хранителей и сотрудников. Знаете, после знаменитой эрмитажной истории у людей сложилось впечатление, что все хранители — это воришки какие-то, чуть ли не организованные группы преступников. А ведь подавляющая часть музейных сотрудников — высококлассные специалисты, для которых важнее всего профессиональная честь.
Второй принцип — просветительство в широком смысле слова. По сути дела, в этом и заключается основная цель деятельности любого музея. В нашем музейном деле всегда борются два принципа работы. Один, я бы назвал его «складской принцип», — собирать, хранить, накапливать ценности и обеспечивать их полную сохранность. Другой — сделать наследие, которое хранится в музее, доступным широкому кругу посетителей через систему экспозиций, выставочную деятельность, специализированные издания и т. д.