— Как Вы думаете, что будет с Россией через 100 лет?
— Могу сказать только одно: уверен, что она будет существовать как самостоятельное государство со своей исторической традицией.
— И фонды Исторического музея увеличатся в разы?
— Да, фонды Исторического музея увеличатся в несколько раз, для него будет построено новое здание, и, конечно же, мои последователи найдут новые способы решения трех основных задач, о которых я говорил.
В.М. Давыдов — Латиноамериканский поворот
Несмотря на давний и постоянный интерес российских граждан к Латинской Америке и поистине мистическую привлекательность непостижимых реалий ее истории, знания наши об этом регионе зачастую весьма и весьма поверхностны. Владимир Михайлович Давыдов, директор Института Латинской Америки РАН, упоминая об этом в своей беседе с главным редактором «ЭС» Александром Агеевым, анализирует политическую и экономическую обстановку в регионе в ее динамике и во всем ее разнообразии.
— Если позволите, я хотел бы начать с положения на Кубе. Отношения между нашими странами можно условно разделить на три этапа: вначале была дружба, затем, после распада СССР, когда мы фактически бросили Остров свободы на произвол судьбы, кубинцы упрекали нас в предательстве; наконец, появилась тенденция к восстановлению отношений, которую ознаменовал визит М.Е. Фрадкова. Несмотря ни на что, Куба справилась, выжила. Люди живут бедно, но достойно. Сейчас уже ясно, что эпоха, связанная с именем Фиделя Кастро, заканчивается. Как Вы думаете, что ждет Кубу?
— Думаю, что разговор о Латинской Америке совершенно логично начать с Кубы прежде всего потому, что мы, я имею в виду Советский Союз, открыли для себя этот регион именно через Кубу. Присутствие здесь СССР — впоследствии России — обусловлено нашими отношениями с этим карибским островом. Куба для нас имела огромное стратегическое значение в годы холодной войны. Это, по существу, были передовые рубежи нашей стратегической обороны. Кроме того, мы получали оттуда продовольствие, создали там большое количество крупных предприятий, которые могли дать очень серьезную экономическую отдачу.
Как Вы верно заметили, болезнь Фиделя — естественное в его возрасте состояние — символизирует завершение целой эпохи. Думаю, что в современной политической истории мы найдем не много фигур, которые по своему значению и роли сопоставимы с Фиделем Кастро. Можно по-разному оценивать общество, которое было построено на Кубе после свержения диктатуры Батисты, но очевидно, что это очень яркий исторический эксперимент, продемонстрировавший способность малого народа, небольшой страны выживать, отстаивать свое достоинство, свою независимость.
Теперь о системе, созданной на Кубе, и о возможности ее адаптации к новым условиям.
В 1990-е гг., выражаясь военным языком, мы беспорядочно отступили с острова, это привело к огромным потерям прежде всего для Кубы — была разрушена система жизнеобеспечения страны, что в условиях экономической блокады со стороны Соединенных Штатов ставило кубинцев на грань выживания. Кубинское руководство фактически вынудили ввести военный коммунизм, который у них назывался «особый период»: мобилизация всех сил, предельная рационализация потребления. В 1990-е гг. кубинцы жили очень тяжело. И надо сказать, что мы осознаем свою моральную ответственность за это. Для России Куба не рядовая страна. Это государство, которое находилось в центре мировой политики. Между двумя нашими народами сложились эмоциональные, дружеские и родственные связи. Я имею в виду смешанные браки и детей от этих браков. В России и сегодня много людей, жизнь которых была тесно связана с Кубой.
— Как Вы думаете, сколько их — десять, двадцать тысяч человек?
— Думаю, что сотни тысяч. Это военные и гражданские специалисты, деятели культуры и искусства. Обрыв связей болезненно сказался на всех.