— В чем это заключалось?
— Во-первых, по поручению Екатерины II Юсупов в течение девяти лет путешествовал по Европе, закупал произведения искусства для коллекции Эрмитажа и далеко не самые худшие экспонаты и образцы оставил себе, наверняка сторговавшись с продавцами за меньшую цену. А так как он был человек очень образованный и понимал в искусстве, то покупал именно то, что имело подлинную ценность, что давало двойную прибыль. Во время Отечественной войны 1812 г. французы были в Архангельском и сильно разрушили усадьбу. В своем дневнике князь написал, что застал усадьбу, в которой скульптура была заражена сифилисом — все статуи были с отбитыми носами. Однако довольно скоро усадьба была восстановлена, потому что Юсупов умел зарабатывать, тогда — на военных заказах, поскольку он практически имел монополию на суконное производство и пошив шинелей.
— Выходит, Юсупов был и просвещенным вельможей, и бизнесменом?
— Что самое интересное, доход от поместий в разных губерниях, принадлежавших Юсупову, целиком вкладывался в Архангельское, которое князь сделал расходной статьей своего большого дела. Но на старости лет эта великолепная усадьба доставляла своему хозяину огромное наслаждение, он гордился ею. Между прочим, Юсупов организовал в Архангельском буквально индустрию туризма.
— Расскажите об этом поподробнее, пожалуйста…
— Были разработаны маршруты для разных категорий посетителей. Тех, кто был ему особенно интересен, князь встречал сам и предлагал особый маршрут, в каждой точке которого поджидал гостя и угощал чаем, кофе или картинной галереей, каким-то действом, музыкальным представлением и т. д. В заключение дарил сувениры, которые должны были напоминать о пребывании в Архангельском. Ведь на территории усадьбы размещался фарфоровый завод, он и производил эти сувениры: тарелки с видами Архангельского или с копиями картин из его собраний. Архангельское было необыкновенным туристическим предприятием.
— Это уже не просто туризм, это благотворительность какая-то.
— Вы понимаете, Юсупов не брал денег с посетителей — по-видимому, он в них не нуждался. Он это рассматривал как свою миссию…
— Национальные проекты в чистом виде, не правда ли?
— Совершенно верно. Юсупов видел, как усадьбы выглядели в Европе, и хотел привнести усадебную культуру в отечественную среду. Сейчас, когда мне говорят: давайте разработаем программы приема посетителей, я отвечаю, что ничего не надо разрабатывать, у Юсупова все было хорошо организовано и работало!
— По Вашей оценке, много усадеб было уничтожено после 1917 г.?
— Вот считайте: из тысячи сохранилось 20, остальное было разрушено, сожжено или использовалось не по назначению. Архангельскому повезло вместе с еще двумя усадьбами — Кусково и Останкино, потому что в 1918 г. был принят декрет об их национализации и организации в них музеев. Это спасло усадьбы.
— А кто был хозяином Архангельского на момент национализации?
— Последней владелицей усадьбы была Зинаида Николаевна Юсупова, но и Феликс в своих воспоминаниях много пишет об Архангельском. Ну, а после революции свою лепту в историю Архангельского внес человек если не номер один, то номер два в Советской России — Лев Троцкий, который тогда был народным комиссаром по военно-морским делам. Его жена, Наталья Ивановна Седова, в то время являлась начальником отдела музеев в Наркомпросе и очень хорошо знала усадьбу.
Я думаю, не без ее участия в Архангельском сначала разместили госпиталь для красных командиров, а затем ставку Верховного главнокомандующего и самого Троцкого. Лев Давидович жил здесь практически до отъезда из России и занимал едва ли не половину дворца.
— Как официальное лицо?
— Как частное лицо. Антресольный этаж занимала супруга Троцкого, а половину второго этажа — он сам. Этот человек ни в чем себе не отказывал. Все это способствовало тому, что Наркомпрос, который сначала владел Архангельским, сдал свои позиции в пользу Наркомвоенмора. И практически 80 лет военные владели в Архангельском всем, даже музей был всего лишь подразделением Центрального военно-клинического санатория, как, к примеру, финчасть или детский сад. От музея осталось 2 или 3 здания, которые военные использовали по своему разумению. Церковь превратили в выставочный зал, здание колоннады (храма-усыпальницы) — сначала в продовольственный склад, а затем в штаб гражданской обороны. В двух примыкающих к дворцу флигелях — восточном и западном — размещались палаты для отдыхающих, там и планировка до сих пор сохранилась палатная — с рукомойниками в каждой комнате.