— Но то же самое можно сказать и о Стабфонде, и о валютных резервах.
— У них разные задачи. Пенсионные накопления должны быть высокодоходными при достаточной надежности. И второе: они будут востребованы не ранее чем через 15 лет. Ситуация со Стабилизационным фондом и Фондом национального благосостояния — другая.
Резервный фонд предназначен для страхования бюджета на случай неожиданного резкого падения цен на нефть, такого как, скажем, в 1998 г. Конечно, стоимость нефти вряд ли будет столь же низкой, но и наша экономика уже не настроена на цену 20 долл. за баррель, как это было в 2000, 2001 и 2002 гг. Но даже если нефть будет стоить менее 50 долл. за баррель, что не исключено, нам понадобятся средства Резервного фонда.
Что касается Фонда национального благосостояния, то сейчас идут дискуссии, в какой степени он может использоваться для финансирования развития, а в какой для поддержки пенсионной системы. Именно эти два направления считаются основными. Часть денег Стабилизационного фонда через новый Банк Развития уже направлена на развитие. Но, так или иначе, нам придется увеличивать размер пенсий, и, мне кажется, Фонд национального благосостояния должен сыграть основную роль при решении данной проблемы.
— А разработчики пенсионной реформы этого не понимали? В чем причина ее провала?
— Я бы сказал, что они пошли по стандартному пути при решении нестандартной задачи. Во многих развитых странах преобладают неблагоприятные демографические тенденции, и они сейчас проводят пенсионные реформы. Введение накопительной системы позволяет решить долгосрочные проблемы. Если бы мы не проводили реформу, то все равно ситуация ухудшалась бы, увеличивался бы разрыв между пенсиями и заработной платой. Конечно, положительного эффекта реформы придется ждать достаточно долго — приблизительно до 2043 г. А пока ситуация ухудшается, поскольку часть ресурсов, и об этом Зурабов не раз говорил, вместо того чтобы уже сейчас использовать для выплаты пенсий, направляют в накопительную систему, которая пока не работает, как могла бы. В России демографическая ситуация ухудшается быстрее, чем в других развитых странах. Кроме того, у нас пенсионная реформа проходит в переходный период, когда, скажем, растет неформальная занятость, соответственно, уменьшается количество людей, которые платят пенсионные взносы, и это тоже усугубляет ситуацию. Мне кажется, разработчики реформы хотели глобально решить эту проблему в масштабе 50 или 100 лет, но не подумали о том, какой будет ситуация через десять лет.