— В чем оно заключается?
В традиционном понимании Антихрист приходит к власти не за счет административных интриг и использования компьютерных технологий, а путем магии, т. е. он творит чудеса, которые и привлекают к нему сердца людей. Антихрист будет выдавать себя за Христа, а не за мегаменеджера Чубайса.
Сказано в «Апокалипсисе», что образ зверя заговорит, и наши модернисты-алармисты верещат — речь идет о телевизоре. Но позвольте, в телеящике никто никакого чуда уже давно не видит. На самом деле то, что «проглаголет икона зверина», — это чисто мистическая вещь. В оккультизме, тибетском буддизме, тантризме и в герметической традиции поздней Античности одушевление материального предмета считалось высшим магическим умением. Джордано Бруно хвастался, что овладел этим искусством, и это стало одной из причин его сожжения. Елена Блаватская говорила, что обладает такой техникой. Это мистические вещи, которые не стоит переводить на язык современных компьютерных технологий.
— А где заканчиваются возможности человеческого познания и начинается тайна Божьего промысла?
— Не думаю, что теология ставит науке какие-то ограничения. Со времен Беркли европейская рационалистическая философия научилась сама очерчивать себе границы. Это и кантовские антиномии, и теоремы Геделя, и, в конце концов, принципы неопределенности Гейзенберга. Современный ученый хорошо знает границы приложения своего метода.
В православном богословии есть дивные слова св. Григория Паламы: «Не все в Боге познаваемо, но не все в Боге непознаваемо. Не все познаваемое выразимо, но не все познаваемое невыразимо». Есть то, что и познаваемо, и выразимо словами. Но есть и то, что познаваемо интуитивно и для чего адекватных слов мы не найдем. А дальше — сфера, которая для нашего евклидова мышления вообще недоступна.
А вот где именно проходят границы между сферами — это во многом вопрос вкуса и образования. Церковные люди, в том числе священники, часто слишком рано проводят первую границу, говоря: се тайна, об этом умствовать не надо. На самом деле никакой тайны нет, просто, когда этот батюшка был семинаристом, он прогулял лекцию, и потому для него эта непройденная тема осталась тайной.
А светская интеллигенция, прежде всего техническая, эту же границу чаще отодвигает в другую сторону. Сплошь и рядом люди с высшим техническим образованием пытаются внести свой вклад в решение богословских проблем. Таких энтузиастов я просто боюсь. Если раньше они писали в Президиум АН СССР с предложением уточнить ленинское определение материи, то в обращениях к Патриарху предлагают сделать апгрейд Халкидонского догмата.
— Сейчас снова стала актуальной идея «Москва — Третий Рим». Насколько она сегодня продуктивна?
— Когда Одоакр, вождь герулов и ругов, свергнул с престола Западной Римской империи малолетнего императора Ромула-Августула (начало Средних веков), то он отослал знаки императорской власти императору Восточной Римской империи Зенону, а сам управлял Италией в качестве «патриция» или «наместника», принимая еще титул «короля Италии». Он не считал для себя возможным носить титул римского императора. Империя, некогда разделившаяся на два центра, на уровне символов снова соединилась, но при этом передав всю идеологию власти новой, восточной столице, Второму Риму.
Так родилась классическая и общеевропейская идея «трансляции империи». Империя отождествляется с цивилизацией. Цивилизация — с истинной верой.
В христианском понимании император ортодоксальной империи обязан защищать православие как таковое, в том числе и за границами своего государства. Там, где правитель это осознает, будет очередной Рим. У России начиная с XVI в. было такое сознание собственной ответственности за весь православный мир. Эту идею долго внедряли нам просители с Балкан, прося помощи и защиты у государя московского. Так Москва превратилась в Третий Рим.
А потом — у нас почему-то про это забывают — был Четвертый Рим — Петербург, ставший столицей великой православной империи XVIII–XIX столетий. На мой взгляд, это «золотой век» в истории православной России.
Сегодняшняя Москва, конечно, никакой не Третий Рим, потому что правящая элита России и ее Президент вдохновляются отнюдь не православными ценностями, поддержка православия не декларируется в качестве главного национального проекта России во внутренней и внешней политике. Это не значит, что они — враги православия. Но и «шапка Мономаха» им еще не по размеру.
— Какие формы самоидентификации граждан характерны для современной России?
— Попытки партийного строительства в России были придушены, а то, что сегодня есть, — чистейший фарс. Даже на местном уровне люди не имеют права выбрать власть. Зачем партийные списки при выборах сельсовета? При чем тут игры московских политиков? Тут голосование должно быть именным, а выборы — мажоритарными. Местные выборы не должны превращаться в реакцию, спровоцированную навязчивой теледемонстрацией партийных значков-иероглифов.