— У Вас есть ответы на эти вопросы?
— Возможно, есть… Смысл заключается в том, что уже тогда были налажены отношения между группами элиты у нас в стране и в Соединенных Штатах. Об этом в своей книге «Мосты в будущее» писал Джермен Гвишиани. Что именно произошло, точно сказать не может никто. Но говорят, например, что была достигнута договоренность об остановке стратегических работ в космосе. Были свернуты другие большие проекты — под предлогом уменьшения индустриальной нагрузки на экосистему.
После смерти Роберта Кеннеди Линдон Джонсон провел ряд встреч с Косыгиным в Глазго, а потом в СССР стал ездить Макджордж Банди, а затем возникли линии связей Брежнев — Никсон, а также Косыгин — Аньелли (между прочим, один из главных основателей Римского клуба). И начались активные переговоры элит. О чем говорили? Казалось бы, надо было обсуждать проблему диалога идеологий (ну, хотя бы в виде конвергенции или иначе). Но идеологию вывели за скобки. И уже стало ясно, кто проиграл. Американцы-то свою идеологию за скобки не вывели. Одностороннее идеологическое разоружение началось раньше, чем всякие перестройки. В центре внимания оказались экология, «ядерная зима», ресурсные дефициты и т. д. Эти идеи получили свое завершение в экологической концепции Альберта Гора и идеологии «устойчивого развития».
Нет для меня ничего более загадочного, чем высказывание Зюганова о том, что у нас есть «лимиты на революцию». Эту занозу я никак не могу вынуть из сердца. Он же не отказался от марксизма-ленинизма… Что за гибрид? Зачем во все программные документы КПРФ была вставлена концепция устойчивого развития? Складывается впечатление, что все должны присягнуть концепции, суть которой заключается в том, что развития не будет (просто потому, что развитие устойчивым быть не может). Где есть устойчивость, там нет развития, где есть развитие, там нет устойчивости.
Именно эта ниточка тянется от 1968 г., от диалогов Джонсон — Косыгин, Банди — Суслов и Брежнев — Никсон к так называемой перестройке, которая началась с ускорения. Представьте себе, где бы мы сейчас были, если бы сконцентрировали ресурсы и разработали, и реализовали 10–12 прорывных программ? И где были бы американцы? Но было ясно, что это возможно лишь в том случае, если в СССР установится диктатура развития. А этот вопрос был «снят» благодаря критикам сталинизма. Затем затеяли бессмысленную «борьбу с коррупцией», следом за ней — «демократизацию»… А потом все «грохнулось», и на территории бывшего СССР начался регресс.
— Получается, что это был плановый регресс?
— Плановый! И есть все основания полагать, что участники операции понимали, что на данной территории запущено нечто нетривиальное. Если хотели здесь иметь капитализм, чтобы все «пахали» за маленькую плату и приносили сверхприбыль, то зачем было разрушать в массах представления о честности и добросовестном труде? Это же типичные капиталистические понятия! Вот Вам пример остановки развития!
Возникает вопрос: значит, развитие можно остановить где угодно? Пример подрыва национального государства в Европе — видимо, прежде всего Югославия, от ее распада до Косово. Но ведь в Китае или Индии это невозможно! Два с половиной миллиарда людей продолжают развиваться, осуществляют восходящее движение. Что с ними делать? Бомбить? Оказалось, что в ряде регионов остановить развитие невозможно. А вот в России эксперимент по «обеспечению регресса» удался.
Я еще в эпоху перестройки беседовал с высокими лицами, спрашивал: что Вы собираетесь делать? Мне ответили: революционно сломать хребет коммунизму, а затем использовать живое творчество масс. Я возразил: это приведет к регрессу. Если Вы проводите хирургическую операцию, то должны зашить рану и дать больному лекарство, а не полагаться на «живое творчество масс».
В ответ — молчание. И тогда я понял, что эти люди осознают, что планируют именно регресс.
Андрей Козырев когда-то признался, что в ходе обсуждения вопроса о национальной идее новой России было решено, что любая идеология опасна, поскольку может привести к тоталитаризму. И тогда пришли к выводу, что пусть, например, деньги станут национальной идеей. Но деньги как национальная идея — это формула криминального государства, т. е. регресса. Когда бывший советник Ельцина Ракитов говорил, что надо заменить ядро нашей культуры, то что на что он собирался менять?