— Вам приходилось руководить огромными коллективами. Назовите три принципа управления, которыми Вы руководствовались в своей работе.
— Среди моих подчиненных было много женщин, поэтому я всегда старался поддерживать ровные отношения с коллективом, не допускать проявлений мужского шовинизма. То же самое и в мужском коллективе: даже если человек не очень хорошо работает, это не повод его оскорблять, просто не надо поручать ему работу, с которой он заведомо не справится.
Руководителю не следует забывать, что он не вечно будет находиться на своем посту. Сегодня ты начальник, а что будет завтра, неизвестно. Я знаю такой случай: человек, командированный Ингосстрахом в наше страховое общество в Париже, подружился с помощником военно-морского атташе, вместе ездили на рыбалку, дружили семьями, а потом того выгнали за шпионаж — и страховщика заодно, хотя он и не был шпионом. Пришлось ему ехать в Мали. Так вот, систему управления нужно выстроить таким образом, чтобы, как бы ни сложились обстоятельства, люди могли работать дальше. И еще одно: нужно тщательно формировать коллектив, подбирая компетентных сотрудников. Не надо бояться того, что твой подчиненный знает больше тебя. Руководитель должен много работать над собой, не стесняться спрашивать совета у своих сотрудников.
— У Вас есть любимая притча, анекдот, афоризм, который точнее всего отражает Ваше отношение к жизни и к работе?
— Да, вспоминаю пару вульгарных поговорок, но они отражают жизненные реалии. Одна — «если хочешь жить легко и к начальству близко, держи ж… высоко, а голову низко», а вторая — «если стоишь по горло в дерьме, не делай крупной волны».
А.Н. Сахаров — Революционная ситуация не может длиться вечно
Директор Института российской истории РАН, член-корреспондент РАН Андрей Николаевич Сахаров в беседе с главным редактором «ЭС» Александром Агеевым анализирует и сопоставляет цивилизационные противоречия, приведшие в свое время к революциям, на двухсотлетнем хронологическом отрезке.
— Для России XX в. оказался рекордным в смысле сбора революционного урожая. С чем это связано?
— Таков был ответ России на общецивилизационные вызовы, на который наложила отпечаток наша российская специфика: обширность территории, многонациональный состав населения, общая отсталость страны и т. д. Не думаю, что Россия в этом плане является каким-то исключением. Давайте вспомним, что происходило во Франции в XVIII и XIX вв. Эпоха революций: Великая французская революция, затем Наполеон Бонапарт, революции 1830 и 1848 гг. — последняя приняла общеевропейский характер — и наконец Парижская коммуна. Чем это объяснить? Да тем, что страна к тому времени по всем параметрам — социально-экономическим, политическим, культурным, национальным и прочим — созрела для перемен, которые Европе и миру диктовала сама цивилизация. Противоречие между существующим порядком вещей и теми задачами, которые стояли в это время перед французским обществом, обусловило колоссальный революционный взрыв различной окраски — от либерализма до экстремизма, примером которого может служить якобинская диктатура. А до этого в течение всего XVIII в. во Франции вызревала просветительская либеральная мысль, по сути готовившая страну к революционным переменам. Если мы рассмотрим исторический путь нашей страны, то обнаружим абсолютную аналогию: в России во второй половине XIX в. и в XX в. происходили те же процессы, что и во Франции XVIII–XIX вв. или Англии XVII в. Общецивилизационное развитие, предполагающее становление новых социально-политических и культурных структур, — это нормальное явление. Российские революции XX в. вызревали на почве преодоления Россией глубочайших социально-экономических и политических противоречий, которые формировались в течение длительного времени и препятствовали ее поступательному развитию.
Кстати, формационная теория Маркса, построенная на противоречиях между производительными силами и производственными отношениями, говорит о том же самом. Ее справедливость трудно отрицать. По крайней мере, до сих пор никто этого не сделал, просто терминология изменилась.