Я устраиваю выставки, читаю лекции о жизни Ольги Александровны. И моя работа получает отклик: у меня скопилась солидная пачка писем, люди даже стихи пишут. Многие вообще не знали о существовании великой княгини Ольги, между тем по своим человеческим качествам она была одним из выдающихся членов семьи. Поскольку ее брак не был удачным, она проводила больше времени в имении Ольгино в Воронежской губернии, чем во дворце. Ольга открыла там больницу, сахарный завод и шоколадную фабрику. Жизнь в имении позволила ей познакомиться с народным бытом.
Все великие князья и княжны трудились. Например, Константин Константинович Романов был известным поэтом и переводчиком. Свои стихотворения он подписывал инициалами К.Р. Другой член царской семьи, князь Палей, тоже писал прекрасные стихи и печатался. Ольга Александровна была профессиональной художницей: она продавала свои работы и получала за это деньги. Это и есть профессионализм.
В свое время я допытывался у князя Георгия Васильчикова, почему правящая элита допустила трагедию семнадцатого года. В ответ он рассказал мне историю, которая произошла с его дядей, князем Вяземским, в имении летом 1917 г. Пришли к нему мужики требовать землю, и с ними комиссар. «Если не отдашь, — говорят, — мы тебя убьем. Но ты был хороший барин, поэтому мы тебя убьем с сожалением». Потом повернулись к комиссару и добавили: «Придет время — и тебя убьем, но без сожаления». Вот такая история. На мой вопрос нет и не может быть однозначного ответа. Но мне было бы интересно узнать Ваше мнение, поскольку Вы — потомок царской династии.
Да, это непростой вопрос. Отвечать на него нужно, исходя из реалий того времени. Начало революционному движению в России положили еще декабристы. И я считаю, что с ними поступили очень гуманно. По крайней мере, условия их сибирской ссылки не идут ни в какое сравнение с теми условиями, в которых находились узники ГУЛАГа. Революционную заразу Россия получила из Франции. Как говаривал мой супруг Тихон Николаевич, сын Ольги Александровны, после 1813 г. из Парижа кроме сифилиса привезли и революционные идеи.
— То есть, по-Вашему, это была эпидемия?
— В общем, эпидемия. Кроме того, народ, безусловно, поддался пропаганде. Генеральный штаб оказался в руках масонов, и император знал об этом.
— Полиция и жандармерия тоже?
— По большей части. Кстати, мне вспомнилось, что Ольга Александровна была шефом Ахтырского гусарского полка. Во время войны 1812 г. с этим полком произошла интересная история. В Париже, куда гусары пришли после долгого похода, император должен был принимать смотр. Нужно было каким-то образом обновить форму. И вот совершенно случайно в монастыре кармелиток один из гусар нашел сукно. Полковые командиры обратились к монашкам с просьбой отдать им эту ткань, и проблема новой формы была решена. Вот почему форма ахтырцев бурого цвета. Но вернемся к Вашему вопросу. Известно, что было пророчество о гибели монархии.
— Монаха Авеля? Николай II знал о нем, по Вашим сведениям?
— Знал. Существовали многочисленные пророчества духоносных православных старцев — и монаха Авеля, рассказанное еще императору Павлу I и хранившееся в особом ларце, вскрытом в сотую годовщину его убийства государем Николаем II; и преподобного Серафима Саровского, и других угодников Божиих — о падении самодержавной России по грехам Бого- и Цареотступничества народа. Но в этих же многочисленных пророчествах говорится и о возрождении Святой Руси после всенародного покаяния. Святому царю-страстотерпцу Николаю были известны эти грозные предупреждения. Он вполне осознанно отказался покинуть Россию в 1917 г., принял мученический крест и взошел на екатеринбургскую голгофу ради спасения любимой страны и согрешившего народа. Ну и, наконец, нельзя забывать об измене, в некоторых случаях невольной измене. Недаром государь в ночь отречения, вырванного у него под угрозой убийства супруги и детей, записал в дневнике: «Кругом измена, трусость и обман…» Например, возьмите великого князя Николая Николаевича, который не уважал императора. Николай II был для него просто племянником, мальчишкой, не более. Александр III рано умер. Николай, которому в момент смерти отца исполнился 21 год, не успел подготовиться к управлению страной. И еще одно: Антон Иванович Деникин, прах которого недавно перезахоронили в России, не принял Ольгу Александровну в 1919 г., не захотел ей помочь. А ведь она добиралась к нему в Ростов, рискуя жизнью. Мне предлагали участвовать в перезахоронении Деникина, но я отказалась. Меня спросили: почему? Я ответила: «У меня есть свои причины».