Хотел бы также подчеркнуть, что Байконур — это уникальный объект, который даже с точки зрения стоимости не идет ни в какое сравнение, допустим, с Черноморским флотом. Но если споры по поводу статуса Черноморского флота до сих пор продолжаются, то проблема Байконура давно решена — наши страны пользуются им совместно. Российская Федерация, по документам — начиная с 1994 г., а на самом деле — с 1999 г., платит 115 млн долл. в год за аренду. Срок аренды продлен до 2050 г. То, что Байконур находится на нашей территории, фактически означает принадлежность Казахстана к числу «космических» государств.
Россия — стратегический партнер и союзник Казахстана. Думаю, что наша политика в отношении России не изменится ни при каких обстоятельствах, потому что проводить другую политику было бы просто противоестественно. Что касается Китая, то нам досталось тяжелое наследие, связанное с конфронтацией между Советским Союзом и Китайской Народной Республикой в конце 1960-х гг. Две самые крупные социалистические державы, обладавшие атомным оружием, оказались на грани конфликта, который мог стать глобальным. Поэтому Казахстан начинал свои отношения с Китаем практически с нуля — не было ни одного договора, зато была взаимная подозрительность. Первые шаги были очень важными. Достаточно вспомнить совместную Декларацию об основах дружественных взаимоотношений 1993 г. Одной из самых значимых являлась проблема границы, которая также досталась нам в наследство от СССР. Мы успешно делимитировали, а затем и демаркировали границу протяженностью 1783 км. Работали, руководствуясь имевшимися историческими документами, и, как мне кажется, разделили все спорные участки в соответствии с интересами наших государств.
Кстати, если говорить о границе, то хотел бы подчеркнуть, что граница с Россией тоже была делимитирована. Казахстанско-российская граница — 7591 км — является самой протяженной непрерывной границей в мире. Длиннее только граница между Канадой и США, но она прерывается на определенном участке. Заметьте, в декабре 2005 г. Договор о государственной границе Казахстана и РФ был синхронно ратифицирован парламентами двух стран, что говорит о наличии доброй воли и взаимных дружественных чувств.
Однако вернемся к Китаю. Это, безусловно, очень важное государство, и мы переводим наши отношения с ним в плоскость стратегического партнерства и сотрудничества. Торговый оборот между Казахстаном и КНР растет, теперь нужно разработать некую стратегию, которая четко определяла бы правила игры во взаимоотношениях между нашими странами — необходимо исключить всякого рода спекуляции и опасения. Для нас очень важно иметь хорошие отношения и с центральноазиатскими государствами, тем более что с региональным сотрудничеством, к сожалению, не все в порядке.
— Что Вы имеете в виду?
— Слабо развивается торговля: объем торговли между Казахстаном и Узбекистаном не превышает 600 млн долл., а объем торговли с Ираном уже приблизился к 1 млрд долл. Я уже не говорю о том, что торговля с Китаем достигла 6 млрд долл., торговля с Россией превышает 10 млрд долл. Очень успешно развиваются и торговые отношения с Европейским союзом.
Если в двух словах охарактеризовать внешнюю политику Казахстана, то можно сказать, что нам удалось построить неконфронтационные, дружественные отношения практически со всеми заинтересованными странами без ущерба для национальных интересов. И это пошло на пользу реформам, которые проводятся в нашей стране. Вы прекрасно понимаете, что если есть угроза извне, то страна закрывается, к власти приходят люди, склонные к авторитаризму, обстановка в стране накаляется, население испытывает стресс. У нас же ситуация развивается несколько иначе, извне сигналов об опасности не поступает. Полагаю, это результат правильного выбора внешнеполитических приоритетов.
— Известен тезис Збигнева Бжезинского о дуге нестабильности. И это не только некие доктринальные высказывания, но и определенная политика. С этим связано появление в регионе американских баз, в дальнейшем, возможно, натовских, с этим связаны внутренние конфликты, например в Узбекистане или Кыргызстане. Ваше отношение и Ваша оценка риска нестабильности?