— Вы присутствовали на перезахоронении императрицы Марии Федоровны в России?
— Я была среди тех, кто прощался с императрицей в Дании и провожал ее прах в Россию, хотя и не получила официального приглашения участвовать в церемонии перезахоронения. И, знаете, у меня сложилось впечатление, что покойница не хотела покидать родину: гроб долго не удавалось погрузить на датский военный корабль, который должен был доставить его в Петербург.
Во время погребения в Петропавловском соборе[2] тоже не обошлось без накладок: в могилу упал советник министра иностранных дел Дании. Для меня все предельно ясно: государыня Мария Федоровна не хотела сама уезжать из Дании, датчане фактически уступили политической воле России. И, прежде чем лечь в русскую землю, она «спустила» туда датчанина. И русским, кстати, императрица тоже показала кузькину мать: буквально на следующий день после ее похорон Б.С. Аракчеева, директора Государственного музея истории Санкт-Петербурга, более известного как Петропавловская крепость, лишили поста.
— Ольга Николаевна, но ведь говорят, что императрица завещала перевезти ее прах в Россию.
— Никакого написанного и официально заверенного завещания не было. Это все ложь. Перенесение останков государыни Марии Федоровны — такой же политический шаг, как перезахоронение «екатеринбургских останков» безвестных мучеников под видом праха святых страстотерпцев — царя Николая II и членов его августейшей семьи. Кстати, я, как и Русская Православная Церковь, не верю, что это подлинные останки, и в свое время говорила об этом с другими представителями династии Романовых. Но многим из них главное — перевернуть страницу истории. Не понимаю — как можно перевернуть страницу истории, захоронив останки других людей под видом царских? Перезахоронение императрицы должно было еще раз подчеркнуть факт покаяния и примирения. Однако церемония была несколько омрачена многочисленными накладками. В частности, российские журналисты, которые в Дании были допущены в усыпальницу, где покоилась государыня Мария Федоровна, вели себя безобразно — лазили на могилы, бегали туда-сюда и в конце концов были с позором изгнаны.
— Окажет ли это перезахоронение какое-то позитивное воздействие на российское общество?
— Судя по словам российского посла в Дании, это должно повысить уровень духовности русского народа. Поживем — увидим. В прежних условиях мой супруг Тихон Николаевич был категорически против перезахоронения, он сказал: «Не троньте мою бабушку». Его позицию разделяла и я, но ситуация в мире и стране меняется. По крайней мере, я видела, что простой верующий народ принял императрицу, паломничество к ее гробу не прекращалось все дни проведения церемонии.
Есть мнение, что перезахоронение поможет примирить и объединить Романовых. Сомневаюсь — ведь этого не смог сделать даже император Николай II.
Думаю, что перезахоронение императрицы — это не в последнюю очередь факт большой политики, призванный улучшить датско-российские отношения. Дания заинтересована в укреплении коммерческих связей с Россией, но отношения между двумя странами в свое время были омрачены. Во время террористической атаки на «Норд-Ост» датчане позволили чеченским сепаратистам провести конференцию в Копенгагене. Реакция Москвы была очень острой, Россия даже хотела разорвать дипломатические отношения с Данией. Поэтому, когда встал вопрос о перезахоронении, датчане сразу же согласились.
— Что из себя сейчас представляет сообщество потомков Романовых?
— В ассоциации 49 человек, но что они из себя представляют, я затрудняюсь сказать. Эти люди, конечно, гордятся тем, что являются русскими, а также своей принадлежностью к императорскому дому. Тем не менее представители молодого поколения уже носят иностранные фамилии. Многие из них вообще не говорят по-русски, крестятся слева направо.
Понимаете, очень трудно сохранить русскость за рубежом.