Это я знаю по себе, по своей дочери и внучке. Таня говорит по-русски, но не воспитана в русских традициях. Моя дочь родилась и выросла в Южной Америке, а живет в Канаде. Она не чувствует той русскости, в которой была воспитана я. Для нас Россия всегда оставалась звездой-путеводительницей. Моя мама, например, часто говорила, что в России и картошка, и клубника вкуснее, чем где бы то ни было. Я считала это своего рода упрямством или шовинизмом, но, приехав сюда и попробовав русской картошки, убедилась, что она была права. В России картошка особая, честное слово.
Нас воспитывали люди, пережившие революцию и ужасы Гражданской войны. В частности, директрисой Мариинского института благородных девиц, где учились такие, как я, девочки, была вдова генерала Н.Н. Духонина. У нас все преподавание шло на русском языке, мы читали русские книги, носили русскую ученическую форму, в классах висели портреты императоров, православные иконы. Дома мы обязательно молились утром, днем и вечером. Сейчас мы при всем желании не можем дать такого воспитания нашим детям. Они вынуждены адаптироваться к условиям той страны, где родились и выросли. С другой стороны, сегодня никто не мешает им взять билет и приехать в Россию.
Это то, чего не могли себе позволить наши родители.
Русскоговорящие эмигранты последней волны, которые уехали из России несколько лет назад, — совсем другие. Они покинули Родину в поисках лучшей жизни и стараются как можно быстрее адаптироваться в новых условиях. Их не интересует русский язык, они хотят скорее стать американцами или канадцами. Мы воспитывались иначе, жили ожиданием того дня, когда сможем вернуться на Родину. Быть лишенным Родины, иметь возможность только мечтать о ней — очень тяжело и горько.
— А почему в свое время император Николай II вынужден был мирить своих родственников? Что случилось в семействе Романовых?
— По мемуарам можно понять, что между членами династии были довольно сложные отношения. Великая княгиня Мария Павловна все время интриговала против государя Николая Александровича, распуская слухи, что он человек слабохарактерный и не может управлять государством. Причина в том, что ей очень хотелось видеть на российском троне собственного мужа. Однако история доказала, что святой царь Николай II вовсе не был слабым человеком. Были и другие интриги, зависть одной невестки к другой. Я имею в виду великих княгинь Милицу и Анастасию, которых называли «черными воронами». Члены фамилии неоднозначно восприняли действия императора, который удалил великого князя Николая Николаевича с поста главнокомандующего и взял эту миссию на себя.
И это не потому, что царь Николай II хотел сосредоточить в своих руках максимум власти, а потому, что он радел о благе России. Император всегда поступал, исходя из принципа: «На службу не напрашивайся, от службы не отказывайся».
— Какой Вам видится современная Россия?
— В стране есть возможности для возрождения, но нужно время. Разбить чашку очень просто, а попробуйте ее восстановить… Вот так же и Россия. Она 80 лет болела, и для выздоровления ей понадобится не одно десятилетие. Революция отбросила страну назад, исковеркала души русских людей. В современном homo soveticus осталось очень мало русского и очень мало духовного. Чтобы в этой пустыне вырастить ростки нового, нужны воспитатели. И они есть: сейчас появляется все больше православных школ. Религиозное воспитание — это воспитание в любви, уважении и страхе Божьем.
Православие — основа русскости, благодаря православию когда-то отдельные княжества объединились в великую империю, в единый народ. Сейчас в России понемножку возвращаются к православию, и это прекрасно.
Когда входишь в храм, перешагиваешь порог совершенно другого мира. Это мир внутренний. Спокойствие, традиция, обряд — все это меняет твое мировоззрение.
И ты можешь даже не молиться, ну, может быть, прочтешь «Отче наш» как раз в тот момент, когда поют.
И того довольно. Выходишь из храма — и чувствуешь, что душа твоя очистилась.
— Как Вы оцениваете перспективы объединения Русской Православной Церкви За Границей и Московского Патриархата?
— Я занимаюсь этим уже много лет, но это не так легко. Все зависит от людей. Если они будут жадничать и требовать слишком многого, у нас ничего не получится. Объединение может совершиться только открыто, и с верой, и только на бескорыстной основе. Это очень важно. Но я верю в то, что это произойдет, потому что если этого не случится, то мы можем и веру потерять.
По крайней мере, уже определилась дата совместного богослужения и торжественного подписания Акта о каноническом общении.